Забава для мажора

Улыбается, прикусив губу, но молчит. Правильно делает. Я сердит. Куда она там полезла, если я наколол дров и принес. Должно было хватить.

— Вот скажи мне, зачем тебе топор понадобился? А? Меня не могла дождаться?

— Тёмочка, я же не могу всё время на тебя надеяться? Мы хотели растопить баню, чтобы нагреть воды.

— Вот я не девочка, но спрошу. А в кастрюле ты не могла себе воды подогреть? На плите? Или тебе в каких масштабах надо было?

— Вообще—то в масштабах.

— Расскажешь зачем?

— Ну я теплицу мыла. Руки замёрзли в холодной воде, и мы решили нагреть в бане. Заодно бы и прогрели, а вечером помылись.

— Ага, — медленно разбинтовываю ногу, — теплица, вода. Понятно. С дровами тоже. А пацанов во дворе откуда столько? И какого лешего они здесь делают?

— А это не я. Честно—честно. Оля испугалась и позвонила Косте. Он приехал и с ним они.

Поливаю перекисью бинт, потому что он присох к ранке и оторвать резко — сделать больно. Малышка морщится, но улыбается.

— Вообще—то ты зря на них ругаешься. Они перекололи все дрова, сложили их. Вымыли парник, и Богдан даже ветки сухие на яблонях срезал. А сейчас они шашлык делают.

— Ладно, разберемся с этими помощниками. Напугала меня, знаешь, как?

— Как? — Шепчет.

— Вот так. — Беру её ладошку и кладу туда, где для неё гулко стучит сердце. — Чуть не остановилось. Не делай так больше. Пожалуйста.

— Не буду.

Мы одни в комнате, но общаемся тихим шёпотом. Словно боимся, что кто—то услышит и спугнет.

Снимаю размокший бинт и присвистываю. Неплохая «царапина». Повезло ещё, что неглубоко.

— Костян, у меня в сумке «бээф шесть» лежит. Притаракань сюда.

— А что это за такое? Ну, что ты попросил?

— Медицинский клей. Хорошо кровь останавливает и помогает ранам зажить быстро. Сейчас тебе им обработаю.

Друг приносит тюбик и останавливается за спиной.

— Не хило ты.

— Ага. Царапинка, говорит, небольшая.

— Да, малая, ты с новой стороны открылась. Слушай, парни там уже всё приготовили. Как закончите, выходите. Они скоро ехать собираются. Данчик переживает, что пьяные бабы ему лужайку потопчут.

— Ну если только за это переживает, то, конечно. Надо траву спасать.

— Давай. Лечи и приходите.

Поливаю обильно антисептиком рану, снимая остатками бинта розовую пену. Малышка отворачивается и тихонько ойкает. Наклоняюсь и дую на ногу, чтобы отвлечь свою Кнопку от неприятных ощущений. Она судорожно вздыхает, а начинаю поглаживать, пока обрабатываю еще и еще раз.

— Тём, а с ним мыться можно будет?

— Кажется, нет. Сутки трогать нельзя.

— Я обратно завяжу тогда. Покажешь, как пользоваться? Я на ночь сама сделаю.

Разумное зерно в её словах есть: лучше действительно воспользоваться после гигиенических процедур. Есть только одно но…

— Малышка, на ночь я сам обработаю. Потому что до понедельника мы здесь будем вместе.

28.