Зайка для Хищника (СИ)

Ого! Уже почти шесть!

– Илья, представь меня своей прекрасной спутнице! – он приветливо улыбается и без всякого стеснения меня разглядывает.

– Ирина, – обращается Волк ко мне. – Познакомься, это и есть автор всей этой мазни. Никита Богданов. Любить и жаловать его вовсе не обязательно.

С любопытством смотрю на первого в моей жизни живого художника. Приятный, постарше меня, помоложе Ильи. По телосложению он, правда, больше похож на кузнеца, но что я, в конце концов, знаю о художниках?

– Вот так всегда. Ирина, не слушайте его. Не сочтите за банальный комплимент, но у вас такой необычный типаж, столько индивидуальности… Потрясающе! Я все никак не могу завершить одно полотно, не удается найти подходящую модель. Не откажите попозировать.

Не успеваю ничего ответить, как Волк сурово уточняет:

– Это что там за полотно? Я надеюсь, не то, о котором я подумал?

– «Оголенная блудница с ликом ангела предается разврату при лунном свете», – на одном дыхании и голубом хитром глазу выдает Богданов, а я закашливаюсь.

– Хрен тебе, а не лик ангела, – отрезает Илья. – Ищи себе свою блудницу в другом месте!

– Друг мой, неужели ты подумал, что я способен на подлость? Я, разумеется, с удовольствием бы попытался добиться внимания Ирины, но уводить девушку у спонсора, это как минимум недальновидно, – смеется Никита. – Но, может, ты хотя бы сам нарисуешь мне эскиз?

– Нарисую, но тебе точно не покажу. Облезешь.

– Варвар! Ирина, если вы его бросите, приходите ко мне. Я вас увековечу.

– Еще одно слово, – ворчит Илья, – и я сам тебя увековечу. В мраморе.

Богданова кто-то окликает, и он посмеиваясь нас покидает.

Мы тоже решаем, что искусства с нас на сегодня хватит, и отправляемся в гардероб.

– Чего загрустила? – спрашивает Волк, заметив, что я по пути притихла.

– Про позирование задумалась. Это, наверное, интересный опыт…

– Это тяжелая работа – раз, и маленьким белым пушистым зайкам не стоит показывать свой хвостик кому ни попадя – два.

– А кому можно? – хитро спрашиваю я. Мне нравится, как он меня сейчас отчитывает.

– Никому, – резко отвечает он. – Только у меня эксклюзивные права на зайкин хвост.

– А с чего ты взял, что у тебя монополия? – исключительно из чувства противоречия уточняю я у насупившегося Волка.

Остановившись посреди пустого павильона, он поворачивается ко мне лицом.

– Я так решил. Очень мило, что ты все еще делаешь вид, что у тебя есть выбор, – усмехается Ильи, заправляя мне прядь за ухо.

До сих пор Волк вел себя крайне интеллигентно, руки не распускал, не пошлил, все строго шестнадцать плюс.

Только двусмысленные словесные намеки и туманные метафоры, от которых меня бросает в жар, потому что с воображением у меня все хорошо. Воочию представляю облизывающуюся волчью пасть над заячьим хвостиком.