Посох двуликого Януса

Дамы категорически не хотели связывать со мной свою жизнь.

– Никогда бы не подумала, – покачала головой Наяна. – А почему так? Чем вы их не устраивали? Или неприлично об этом спрашивать?

– Вообще-то ты права, вопрос нескромный. Но я отвечу. Как сказала одна из моих бывших дам, я – воплощение Боратынского. Тем более он тоже Евгений.

Наяна ничего не поняла и смотрела на Бочарова в полном недоумении.

– Евгений Боратынский – поэт первой половины девятнадцатого века, – пояснил Бочаров. – У него есть стихотворение «Признание», а в нем такие строки:

Верь, жалок я один. Душа любви желает,

Но я любить не буду вновь;

Вновь не забудусь я: вполне упоевает

Нас только первая любовь.

Наяна почувствовала, как на глаза набегают слезы. Ей стало неловко, и она попыталась скрыть мимолетную слабость, склонившись над тарелкой с пирожным.

– Как печально, – сказала она, не глядя на собеседника.

– Ничего, вполне естественно. Моя первая любовь закончилась неудачно, меня бросили, бросили неожиданно, жестоко, даже грубо, и я долго не мог прийти в себя, – спокойно ответил Евгений. – Все это много лет мешало мне в отношениях с женщинами.

Я искренне хотел создать семью, детей хотел, но вел себя так… Одним словом, ничего не получилось. Я постоянно выставлял иголки, как дикобраз, не мог быть до конца искренним, не мог полностью открыться, не мог поверить, а мои подруги это чувствовали.

– Но это прошло? Или вы до сих пор переживаете?

– Конечно, прошло, – он улыбнулся. – Ничто не длится вечно. Моя беда в том, что я слишком долго не мог понять, что со мной не так и почему женщины, на которых я хотел жениться, отказывались от меня. Когда понял, оказалось, что уже поздно. Началась эпоха материальной стимуляции стабильных браков, а мне уже было… Скажем так: достаточно много лет.

Женщины моего поколения замужем, а молодые хотят такого мужа, с которым доживут до золотой свадьбы. На роль подруги они соглашаются, а на роль жены – ни в какую. Так что мой удел – одинокая старость.

«Как это грустно! – подумала Наяна. Еще чуть-чуть – и она не выдержит и расплачется. – Лучше поговорить о чем-нибудь другом».

– Евгений Эдуардович, расскажите что-нибудь про ваших поэтов, которыми вы занимались, – попросила Наяна, стараясь, чтобы голос не дрожал от непролитых слез.

– Не думал, что тебе будет интересно, – удивился Бочаров. – Но если ты спросила… Давай начнем с Витезслава Незвала, у него есть строчки как раз в тему. Хочешь послушать?

Она кивнула. Бочаров прикрыл глаза и заговорил негромко:

С Богом! И уж если не встретимся мы снова —

Было все прекрасно, и довольно с нас.

С Богом! И возможно, что гостя мы другого

Встретим у порога в назначенный час.

Было бы прекрасно, жаль, все не вечно в мире…

Смолкни, похоронный звон; эту скорбь я знал.