Посох двуликого Януса

 – Вас соединить?

– Нет, мне нужная личная встреча, – как можно более безразличным тоном сказал Чижевский.

– Сколько времени?

– Не больше получаса. Скорее, минут двадцать.

– Минутку.

Экран визора стал темно-голубым, по нему медленно поплыли серебряные звезды. Спустя некоторое время снова появилось личико секретаря.

– В девятнадцать пятнадцать устроит?

– Да, спасибо, как раз успею доехать.

– Двадцать минут, – уточнила секретарь.

– Да-да, конечно.

Встречаться с председателем Руслан не любил. Ему не нравился этот тип, подсчитывающий время чуть ли не до секунды и вообще имеющий, по мнению Чижевского, массу недостатков.

Слишком молод он для крупного руководителя, слишком самоуверен, слишком нагл и слишком красив. В нем все было «слишком». Но сегодня это было даже хорошо. Потому что председатель «слишком» трепетал перед памятью Бояршинова. Оно и понятно: Тоннель – разработка уникальная, и весь мир лебезит и кланяется перед тем, кто принимает решения или имеет возможность на эти решения влиять. Как распорядиться мощностями и возможностями Тоннеля, кому предоставить в первую очередь, а кому отказать или задвинуть в самый конец, кому выдать лицензию и за какую сумму, кому уступить со скидкой, а с кого содрать по полной, каким программам дать зеленый свет, а каким предоставлять Тоннель по остаточному принципу – все это решал или сам председатель, или его мнение учитывалось при рассмотрении вопроса на более высоком уровне. В руках этого человека сосредоточилась большая власть, и он, разумеется, боготворил ученого, который дал ему такую возможность. Во всех источниках биография Артема Бояршинова была вылизана, приглажена и украшена розочками и виньетками, а День открытия Тоннеля стал усилиями председателя государственным праздником и выходным днем. При всех своих особенностях председатель умел быть благодарным, уж в этом-то даже Чижевский не мог ему отказать.

Ему следовало поторопиться, опаздывать нельзя ни в коем случае. На визит Чижевского в плотном расписании председателя отведено двадцать минут и ни секундой больше. Опоздает – оторвет время у себя самого, потому что бесцеремонный деловитый председатель прекратит разговор ровно в девятнадцать тридцать пять и займется другим запланированным делом.

За десять минут до назначенного времени Чижевский сидел в приемной и потягивал какой-то овощной сок: председатель разрешал загружать в автомат только полезные напитки или чистую воду, ничего тонизирующего вроде чая или кофе он не признавал. За тремя столами сидели два секретаря и личный помощник, молодой парень спортивного вида с ужасно озабоченным лицом. Все трое исподтишка поглядывали на Чижевского с любопытством: срочная личная встреча – это наверняка что-то интригующее.