Посох двуликого Януса

 – Евгений грустно усмехнулся. – Я пытался понять, что со мной не так. Почему у меня не получается с личной жизнью. Почему женщины, с которыми я готов был связать себя, не хотели выходить за меня замуж и создавать со мной семью. В первый раз попал неудачно, неправильно выбрал момент, хотя мне казалось, что именно тот эпизод был решающим. В общем, ничего не вышло. Тогда я начал копить деньги на платный жетон и попутно перебирал в памяти все, что мог, чтобы во второй раз заказать правильное место и время.

– И как? Получилось?

– Получилось. О результатах я тебе рассказывал. Поэтому с тобой я полностью открыт, доверчиво подставляю тебе беззащитное брюшко, и если ты решишь в него ударить – приму как должное, но заранее строить оборону не стану.

Наяна прижалась к его плечу и прикрыла глаза.

2024 год

Все тело ныло, из ссадин сочилась кровь, дышать больно. Кажется, мальчишка сломал ему ребра.

Юрий Пашутин с трудом поднялся на ноги. Вот он, итог жизни: мальчик-мажор, кавалер Анисии, избил его, пенсионера. А он, полковник полиции в отставке, даже не попытался сопротивляться. Свалился, как куль, после первого же удара и покорно принял всю боль и все истязания, на которые решился этот сопляк.

Почему? Почему так получилось? Только ли из-за гибели Анисии? Да, он пришел в ужас, узнав, что молоденькую соседку нашли убитой в парке. Да, он пил по-черному, начал прямо в тот же день и не останавливался больше суток. Прекратил только сегодня утром, когда допил последнюю бутылку из имевшихся дома, стал прикидывать, не сходить ли в магазин за добавкой, и понял, что вряд ли дойдет даже до входной двери. Голова кружилась, мутило, ноги подгибались.

К вечеру стало получше, но ненамного.

Во всяком случае, когда звякнул дверной звонок, Пашутин смог открыть. В квартиру ввалился незнакомый парень и прямо с порога принялся сыпать оскорблениями, самым мягким из которых было «трухлявый ублюдок». Почти сразу последовали удары, весьма, надо признать, умелые, точные и сильные. Юрий Константинович понял, что гость – тот самый Иван, с которым встречалась Анисия. Впрочем, они, кажется, расстались, или снова сошлись… Кто их разберет, нынешних молодых, у них по семь пятниц на неделе. Одно было несомненно: Иван обвинял его, полковника Юрия Пашутина, в убийстве Анисии.

– Ты ошибаешься…

Это было единственным, что Пашутин смог выговорить сквозь разбитый рот. На большее у него не хватило сил. Ни физических, ни, самое главное, моральных. «Пусть он забьет меня до смерти, – то и дело мелькала в голове спасительная мысль. – Пусть все закончится хотя бы так, если я не могу по-другому». Он много лет ненавидел и презирал себя за слабость, а неожиданная смерть Анисии раздавила его окончательно. У него больше не было воли к жизни. И желания жить тоже не было.