Посох двуликого Януса

Из здания аэропорта Егор вышел совершенно разбитый, доехал на такси до отеля, сразу, не поднимаясь в номер, зашел в бар. Алкоголь помог расслабиться. Теперь до встречи с Кристиной можно пару часов полежать, может, даже удастся заснуть. По московскому времени еще глубокая ночь. Ну до чего ж она зловредная старуха! Назначила встречу у себя в офисе на два часа дня по местному, для Егора это всего шесть утра, рань несусветная! И почему ей удобно только тогда, когда приличные люди в столице еще спят?

На встречу с сестрой он приехал, опоздав на десять минут, вялый, с помятым лицом, но с твердым намерением добиться своего.

Его проводили в переговорную, что несколько озадачило Егора: он думал, что беседа будет проходить в кабинете Кристины.

Переговорная оказалась самой обычной, только очень просторной, с большими окнами. Круглый стол, восемь стульев, в углу аппарат, который по желанию клиента выдает чай, кофе, воду, соки и даже смузи, рядом с ним столик с чашками и стаканами, одним словом, все как у всех. Кристина стояла у распахнутого окна спиной к двери, ее силуэт четко выделялся на фоне льющегося солнечного света.

Невысокая, тонкая, с гладкой прической. «Если бы я не знал, что ей семьдесят, подумал бы, что лет двадцать», – с досадой подумал Егор. Альбина, его мать, такой фигурой похвастаться не могла, она рано начала полнеть и последние два десятка лет исступленно боролась с каждым новым килограммом веса.

Кристина обернулась на звук открывшейся двери, в руках у нее был стакан с каким-то оранжевым напитком.

– Здравствуй, – холодно произнесла она. – Ты опоздал.

– Извини. Здравствуй, Кристина.

Она поставила стакан на стол, закрыла окно и села, равнодушно глядя на Егора.

Теперь свет падал на ее лицо, и стали видны множественные мелкие морщинки, дряблость кожи под подбородком, незакрашенная седина в волосах. «Все-таки мама выглядит намного лучше, – с неожиданным удовольствием подумал Егор. – Да, она полная, зато кожа у нее совсем почти без морщин и прическа шикарная, модная, не то что у этой бабы-яги».

– Слушаю тебя, – все так же холодно сказала Кристина. – У тебя какое-то дело, излагай, в три часа в этом помещении начнутся переговоры, у тебя пятьдесят минут.

Она бросила взгляд на часы.

– Теперь уже сорок пять. Я слушаю.

Егор Стражалковский всегда восхищался своим отцом, его эмоциональной и красочной речью, его артистизмом, умением подавать информацию или рассказывать самую незамысловатую историю так, что невозможно было оторваться, не дослушав до конца. Литературных способностей и артистизма сын от отца не унаследовал, но в разговорах старался подражать ему, обильно насыщая свою речь эпитетами, сравнениями, шутками и прочими виньеточками.