Законник Российской Империи

Огромного числа очень весомых, я бы сказал, отличий!

Впрочем, кто поверит, что восьмилетка перелопатил большую часть этих книг?

Меня поначалу очень удивляло то, что в библиотеке нет ни единой книги про местную магию. Ни одного трактата, ни одного учебника — ничего. Но потом все стало предельно ясно. Бабушка терпеть не могла ее. И хотела, чтобы хотя бы в ее доме не было ничего, связанного с магическим словом. Так что в открытом доступе ничего такого не было.

Благо была одна книжка в красной обложке, которую я нашел среди своих вещей. Я смутно помнил, что она была со мной в той корзине, в которой я очнулся в этом мире. Как сказал тот самый слепец, что спасал меня от убийц, оставляя в этом доме — эта книга оставлена мне матерью. И да, это была единственная в моем распоряжении книга о магии.

Понять ее было чертовски сложно даже мне, с учетом, что я помнил прошлую жизнь, но тем не менее я все же научился чувствовать внутри себя ману и управлять ею, что позволяло двигать небольшие предметы.

На этом изучение, увы, закончилось. Поскольку даже мой пытливый ум пасовал перед сложными объяснениями, которые, порой, уходили в какую-то совсем уж философскую пургу. Не хватало основ, чтобы понять, о чем там говорят.

Я уже собирался в очередной раз углубиться в изучение книги, когда дверь библиотеки открылась. На пороге стоял дедушка.

Высокий, с зачесанными назад седыми волосами так, что ни одна волосинка не выбивалась в сторону, и пронзительными голубыми глазами, он всегда вызывал у меня смешанные чувства. С одной стороны, это был добрый и заботливый старик. С другой — строгий и требовательный наставник, который, казалось, всегда ждал от меня большего. Но главное, его не смущал мой статус бастарда рода, хотя тут это, скорее, называлось — незаконнорожденный ребенок.

— Максим! — его голос прогремел в тишине библиотеки. — Подойди-ка сюда!

Я вздохнул, уже догадываясь, что последует дальше. Но все же уважительно поклонился, встречая старшего в роду. Одно из важных правил этого мира, которое мне втемяшили в голову служанки и нянечки. Этикет имеет здесь чуть ли не первостепенную важность.

Собственно, я не ошибся — дедушка достал шахматную доску.

«Нет, только не снова», — пронеслось у меня в голове. Но деваться было некуда — дед уже начал расставлять фигуры.

Каждый раз, когда дедушка бывал в поместье, а это было нечасто, он заставал меня в библиотеке и заставлял играть в шахматы. И мы не просто играли — это был настоящий марафон из пяти партий подряд."

"Казалось бы, с моим стратегическим мышлением и знанием правил из прошлой жизни, я должен был легко обыгрывать старика. Но не тут-то было! Владимир Федорович оказался настоящим гроссмейстером, непобедимым и неумолимым.