Заколдованная луна

– Ой, но ведь ты мой ближайший родственник!

– Думаю, нам не следует встречаться с ним.

Криста призадумалась.

– Я сейчас пойду за молоком. Но ведь идет дождь. Мы не можем стоять и разговаривать на улице.

– Если мы будем разговаривать в твоей комнате, он сможет нас услышать?

– Нет, не сможет. Я живу на втором этаже, а он – на первом, подняться по лестнице он не может. И если ему что-то нужно от меня, он просто громко кричит. А делает он это часто, – закончила она, улыбнувшись. – Но тебе все равно не пройти мимо него, он увидит тебя, когда ты будешь проходить через холл. Понимаешь, он очень внимательно следит.

Имре только чуть заметно улыбнулся:

– Об этом не беспокойся, просто иди за молоком и поднимайся потом к себе в комнату!

Можно было подумать, что Франк догадался: что-то должно произойти. Когда она вернулась с фермы домой, он придумал для нее тысячу мелких поручений, ему было так трудно, у него все болело, и никто о нем не заботился, и не могла бы она быть так любезна и дать ему то или другое, ужасно неловко ее беспокоить, но…

Криста нервничала все больше. Имре был не просто какой-то обычный гость, нельзя было заставлять его ждать. Может, ему уже надоело ждать, и он ушел? Да и как он вообще смог попасть к ней в комнату. Если он попал туда, она же ничего не знает. Пройти мимо Франка было невозможно, взгляд у него становился ястребиным, когда это касалось ее или чужих в доме.

А сейчас он к тому же, видимо, чувствовал, что она от него что-то скрывает. Видел ли он, как Имре пробирался наверх? Нет, тогда бы он не промолчал.

– Может, тебе лучше лечь в постель, если у тебя такие сильные боли? – предложила она.

Нет, ему внезапно стало гораздо лучше, гораздо."

"– Я ужасно сегодня устала, папа, мальчики были совершенно невыносимы. (На самом деле не хуже, чем обычно, но ее нервы были уже основательно потрепаны.) И если бы я могла пойти к себе наверх и лечь, было бы просто здорово. Завтра у меня такой же тяжелый день.

Такие больные, как Франк, всегда очень чутко реагируют на нервы или настроения, ведь они так много времени проводят в одиночестве, наедине со своими мыслями. У них развивается аппарат восприятия, гораздо более чувствительный, чем у других.

Франк украдкой взглянул на дочь. Нервничает ли она из-за чего-то, или просто устала? Ну, если она не хочет выходить из дома, тогда ничего опасного.

Да. Потому что ему не хотелось, чтобы она встречалась с Абелем или еще с кем-то без его присмотра. Он хотел знать, что с ней происходит. Ох, как же его огорчало, что она весь день была дома у Абеля! Не одна, с мальчиками, конечно, но до чего же Франку хотелось заполучить ее назад! Хотя тогда она, вероятно, тут же поедет в Линде-аллее, а он ничего не боялся так сильно, как этого.