Заколдованная луна

Никаких сантиментов, нет уж, увольте! В этом доме необходимо оберегать честь бедной покойной жены Абеля.

И, по правде говоря, ничего плохого в этом не было.

– А что тут в приходе случилось новенького, пока меня не было? – спросила Криста, которая знала, что тетушка непременно смягчится, если сможет рассказать о каких-нибудь новостях.

– Ну, ничего особенного, если не считать того, что выяснилось кое-что про пожар у Нюгордов.

– Да? И что же?

– Просто говорили, что, может быть, это из-за самого Петруса. Что он лежал и курил, а сам был пьян.

– Ну и?

– Все было не так. Все произошло из-за бочки. А сейчас они думают, что это был поджог.

– Ой! Как же это?"

"– Ну, понимаешь, бочка, полная золы и раскаленных углей, не может взять и сама по себе перевернуться, она не может вдруг ни с того, ни с сего покатиться по склону, ведь она же всегда стоит в такой ямке – ну, в углублении. Так что выходит, ее просто кто-то подтолкнул в нужном направлении.

– Но это же просто ужасно!

– Всегда найдется какой-нибудь сосед, который тебя не любит. А Петруса жалко, так уж получилось, что он лежал в комнате, которая загорелась первой.

– А как он?

– Сказали, что никаких изменений.

Здесь Кристе следовало бы сказать «бедняга», но она не смогла.

Ей казалось, что она все еще чувствует на своем теле его грубые и весьма целеустремленные руки. Но его родителей, конечно же, было жалко, это уж точно.

И она сказала довольно вяло:

– Бедные Линус Нюгорд и его жена!

– Сестра!

Ночная сестра быстрыми бесшумными шагами заторопилась по коридору к изолятору, в котором лежал Петрус Нюгорд.

– Ш-ш-ш, – прошептала она. – Сейчас ночь, другие пациенты должны спать.

– Но мне так больно!

– Да, я знаю. Ваши легкие очень пострадали от дыма. Но вы должны лежать тихо. Так вы быстрее поправитесь.

– А можно мне сигарету?

– Конечно же, нет! Ничего хуже не могли придумать?

– Но мне так хочется покурить. А можно тогда пару глоточков? Так горло пересохло, что просто ужас. У меня там фляжка в заднем кармане.

– И речи быть не может! Давайте-ка попытайтесь лучше заснуть, это для вас самое полезное.

Петрус не сдавался. Он не мог шевелиться, ему было больно говорить, но он был такой же, как всегда:

– Я замерзаю, сестра! Не могли бы вы заползти сюда в кроватку и погреть меня? А другие пациенты прекрасно и сами обойдутся, пока мы тут с вами порезвимся немного.

Ночная сестра фыркнула и повернулась на каблуках, но не смогла удержаться от смущенной улыбки. Не очень-то умен этот симпатичный парень из изолятора!

И она вернулась к своему ночному дежурству.

Петрус Нюгорд остался лежать там, где лежал, на спине. Он мог двигать только руками. Грудь болела ужасно, в основном, из-за того, что он очень много кашлял, а голова все время кружилась.

Ночник горел, он сам попросил об этом.