Замыкающие

Он поднял мою футболку и стянул ее с тела, оголяя грудь. Его глаза, темно-синие, почти сапфировые, голодно прошлись по напряженным соскам, а рот накрыл один из них и покатал во рту. Я тихо застонала и откинула голову назад, закрывая глаза. Руки прижали голову миранца еще теснее к груди. Он сдернул брюки, и теперь через мокрое белье его член прижимался ко мне в самой сердцевине.

Сегодня Рин был более напорист и уверен в своих действиях, чем до этого. Но и у меня не было ни капли неуверенности или страха. С этим мужчиной мы уже прошли этот этап. Он стал родным, максимально близким, я доверяла ему, а мое тело стремилось к близости с ним. Никаких преград, ничего лишнего. Он и я. И желанная близость, естественная и нужная мне сейчас также, как дыхание.

Мне казалось, что даже раздеться целиком я уже не в силах или отлепиться от миранца хоть на мгновение. Я словно приросла кожей к его коже. Хотелось впитаться в него, вжаться посильнее. И он это почувствовал, потому что просто отодвинул белье и прижался к лепесткам плоти, заставляя дышать еще громче и постанывать ему в рот.

Его член наполнил меня, и мы замерли, смотря друг на друга. Я поняла, что наша поза предполагает от меня роль ведущей в этом танце. Ведь именно я оседлала Рина, а он лишь подтолкнул меня к дальнейшему развитию событий. Я прикрыла глаза и постаралась прочувствовать момент. Плоть миранца во мне, твердую и горячую, его дыхание на моей щеке, аромат его кожи, теплые руки на бедрах. Да, все идет, как нужно. Я получаю удовольствие от каждого мига этой близости. Рин для меня родной, очень близкий, очень нужный, и я готова ради него рушить те сомнения, что поселились в моей голове и гнать все лишнее из души.

Я сделала движение вперед, потом и еще одно. Миранец держал меня за бедра и не мешал, не навязывал свой ритм, позволяя самой решать, как именно мне действовать. Я привстала и снова опустилась на него, вышибая из груди мужчины короткий стон. Клитор терся о его кожу, его плоть сейчас была максимально глубоко, а положение тела позволяло ей задевать внутри самые чувствительные точки. В ушах зашумело, в горле пересохло. Все мое внимание, все ощущения сейчас концентрировались лишь там, где два начала, мужское и женское, соединялись в единое целое. По позвоночнику рассыпались горячие мурашки. Шея Рина, в которую я уткнулась носом, вспотела, а сердце под моей грудью стучало так быстро и громко, что казалось, у нас оно одно на двоих. И еще движение. И член мужчины скользит внутри, а его пальцы мягко поглаживают бедра и ягодицы.

И не смущает ни то, что сейчас день, комната залита светом, и мы друг друга не только ощущаем, но и видим, не скрывая ничего. И не беспокоят мысли от того, что нас могут услышать. Наверное, потом мне будет немного стыдно перед Стефаном и Дрейком.