Заноза

Давай, выздоравливай, всего тебе наилучшего.

Я хотела было что-то еще сказать ему, но закусила губу, понимая, что только больнее сделаю нам обоим. Пусть уходит сейчас.

Уткнувшись в подушку, разрыдалась, ощущая, как соленые горячие слезы катятся по щеке. Больно было все равно. С уходом Гриши, казалось, исчез кокон безопасности и заботы, в котором я ощущала себя в последнее время. Стало неуютно и холодно. Но так надо. Главное – убедить себя в этом. Все будет хорошо.

Эпилог

Юлька родилась на тридцать четвертой неделе. Двухкилограммовая девочка лежала в кувезе в реанимации новорожденных, а я словно коршун парила над ней, приходя несколько раз в день и надеясь, что скоро она поднаберется сил, чтобы ее перевели ко мне в палату.

Эта маленькая розовенькая девочка стала смыслом моей жизни, концентратом любви, сгустком нежности и горячей привязанности, воцарившись в сердце навсегда. Как я раньше жила без нее, я уже не помнила и не представляла. Сцеживая молоко из груди, лаская маленькие пальчики ручек, прикасаясь к бархатной щечке, я испытывала неведомые доселе ощущения.

- Шиловская! – рявкнула шепотом медсестра позади меня. – Идите в палату уже! Хватит тут торчать! Доктор придет утром, сказал, переведет ее к вам, немножко осталось.

Прошаркав тапками к выходу, тихонько прикрыла дверь и потащилась улиточным шагом в послеродовое отделение. Утром! Наконец-то утром дочь будет со мной! Неделя в реанимации, и мы наконец-то будем вместе! А вскоре нас и вовсе могут выписать домой, вес-то моя принцесса уже начала набирать. Она несмотря на то, что родилась недоношенной, была очень крепкой девочкой. Неонатолог заявил, что с таким генофондом, как у нее, неудивительно, потому что Шиловский внезапно ощутил себя отцом, и поднял на уши всех вокруг. Он и сам частенько бывал у меня, так как перинатальный центр, где я родила, находился на территории больницы, просто стоял обособленно, и между операциями мой любимый хирург прибегал проведать жену и дочь.

Жена! Шиловская Валерия Игоревна. Я все еще не привыкла, что теперь моя фамилия не Миронова, да и вообще все стало по-другому. Жизнь словно повернулась на девяносто градусов, стала совершенно не такой, как раньше, у меня появилась семья. Отец Алексея и его жена приняли меня, словно так и было надо, я даже ощущала неловкость от заботы, и сейчас периодически немного злилась, что пока я в роддоме, они успели полностью обустроить детскую."

"- Ну и чего ты злишься? - как-то спросил Алексей. – Бурчишь как бабка. Они ж заботятся. Пусть. Захочешь все поменять – выкинем и купим новое.

Выкинуть? Я внезапно посмотрела под другим углом на всю эту ситуацию. Будь это мои родители, моя мама и мой папа, разве ж я бы так реагировала? Нет. А ведь это была б их внучка.

И перестала злиться.