Заноза

В прихожей он стащил ботинки, скинул пальто на пол, едва не снеся по пути тумбочку, вытащил из кармана брюк пустую бутылку из-под виски, огляделся, видимо, в поисках мусорки, затем поиграл бровями многозначительно, сунул бутылку в мой сапог, затем сфокусировал взгляд на моем лице.

- Пустишь? – спросил, икнул, затем принялся расстегивать брюки.

- Подожди, Алексей! – попыталась остановить его я, но хирург в одних трусах и рубашке пошел в спальню. – Алексей, не надо ложиться! Уезжай домой!

- Иди сюда! – он схватил меня за руку и притянул к себе, уткнувшись ухом в живот, а затем постучал пальцем по нему. – Эй, ты кто?

- Леш, ты обалдел? – попыталась возмутиться я, вцепившись в его руки.

- Отстань, я разговариваю с человеком! – огрызнулся он, поглаживая мой живот под пижамой. – Это не только твой человек, еще и мой. Мой сын! Я назову его Сашей. Первого сына мне не дали назвать, как я хочу, так второго я назову, как хочу, ты поняла, женщина? – он назидательно поднял палец вверх.

- Поняла, вот будет сын у тебя, назовешь, как хочешь.

- Не понял! – он поднял на меня пьянющие глаза. – Ты сейчас на что намекаешь? Что это не мой сын, или он не сын? Погоди! – он вновь поднял палец вверх и покрутил им в воздухе. – Ты хочешь сказать, что мой сын - девчонка?

- Господи, откуда ты взялся, Леша? – простонала я, когда он задрал мою майку и принялся сюскаться с дочерью, заплетающимся языком обещая ей золотые горы и миллион игрушечек.

- Что значит, откуда я взялся? – возмутился он. – Я пришел к своим девочкам и никуда отсюда не уйду.

- Да ты с утра еще не знал, что есть эта девочка! – воскликнула ему, когда наглые руки уже начали позволять себе больше, чем просто поглаживания живота. – Отпусти меня, животное! Ложись спать, раз уж не выгнать тебя!

- Не выгнать! – кивнул он, стаскивая с меня шорты. – Я теперь никуда не уйду. Я сначала ушел, потом думаю, почему я такой осел? Баба моя беременна, а я осел. Ты – моя баба, поняла?

- Я не баба! – пропыхтела я, пытаясь высвободиться из его рук, но была ловко перекинута через колено и уложена на кровать.

Рука Алексея уже пролезла к тому месту, которое доказывало, что я женского пола, и вовсю шуровала там.

- Баба моя! – удовлетворенно хмыкнул он мне в шею, перемещая ладонь на ягодицу и стискивая ее. – Женюсь на тебе завтра.

И захрапел.

- Отпусти, кабан! – попыталась я выползти из-под него, но тут же получила шлепок по попе, а в следующий миг на меня сверху водрузили ногу."

"Половину ночи я промучилась, пытаясь встать и уйти на диван, так как Алексей обхватил меня руками и ногами и не выпускал, стискивая их при малейшем шевелении, а вторую половину ночи мучаясь от позывов в туалет.