Заноза для хирурга (СИ)

— Мы справимся, хорошо? — говорит мне тихо. — Вместе.

Киваю и, зажмурившись на мгновение, отстраняюсь.

— Я сейчас поднимусь.

Провожаю взглядом мужчину и, обернувшись, вдруг ловлю на себе злобный взгляд. Возле выхода из приёмного стоит Маргарита. Видела, значит, как он меня обнимал. Ну и чёрт с ней!

Разворачиваюсь и иду к лестнице.

На коронарографии выявляется поражение ствола артерии, лабораторные данные подтверждают наличие острого инфаркта миокарда, и консилиум принимает решение выполнить экстренное шунтирование. Операцию будут проводить на бьющемся сердце, без использования искусственного кровообращения — с аппаратом процесс длится дольше, и риски слишком велики. Никита отводит меня к себе в кабинет.

— Аня, я не возьму тебя ассистентом на операцию, — говорит тихо.

Заторможенно киваю. Знаю, что не возьмёт. Нельзя. Герман стал мне уже не просто другом, а практически отцом…

— Я сделаю всё, что в моих силах, — хирург держит меня за плечи, смотрит прямо в глаза.

— Я знаю, — обхватываю его лицо руками, целую и тут же отпускаю.

Он идёт к двери, я окликаю его в последний момент.

— Никита…

— Да? — оборачивается.

— Я люблю тебя, — смотрю на него сквозь слёзы.

Закрываю глаза, позволяя солёным каплям скатиться по щекам, и в ту же секунду чувствую, как меня обнимают крепкие руки.

— Не плачь, пожалуйста, не могу смотреть, как ты плачешь, — прерывающийся шёпот, губы, снимающие слезинки со скул, с закрытых глаз. — Я тебя тоже люблю, ты слышишь? Очень люблю!

Мужчина прижимает меня к груди, покачивает, словно баюкая. Я делаю глубокий вдох и стараюсь взять себя в руки. Он не должен со мной возиться! Я справлюсь! И всё будет в порядке!

— Иди, — отодвигаюсь от него, вытираю глаза, мне даже удаётся улыбнуться.

— Только не подумай, что я жалуюсь, но давай в следующий раз ты скажешь, что любишь меня, без слёз, ладно?

Выдавливаю из себя смешок.

— Договорились, — слегка толкаю его руками в грудь. — Иди уже, а то сейчас опять разревусь.

— Не надо! — пугается Никита. — Ухожу!

Следующие два с лишним часа я не нахожу себе места. Надежда, устав смотреть на мои метания по коридору, просит меня помочь с инвентаризацией перевязочного материала. Соглашаюсь, потому что работать всё равно не могу, а механическое занятие чуть-чуть успокаивает нервы.

У меня не сразу получается осознать, что в кабинет старшей медсестры заходит уставший хирург. Понимаю это, только когда меня поднимают со стула и обнимают. Застываю и слышу:

— Операция прошла хорошо. Он в реанимации.

Никите приходится схватить меня крепче, потому что ноги подгибаются, я чуть не падаю от облегчения. Вцепляюсь в мужчину и стою, прижавшись, не в силах ни говорить, ни думать.