Запретная. Не остановить

Жмурюсь, вдыхаю ее нежный дурманящий аромат, слушаю, как размеренно бьются наши сердца и кайфую. От того тепла, что разливается по груди, от мысли, что она настолько рядом.

Моя… мой Бельчонок… Девочка, в которую я все еще жутко и безусловно влюблен.

Безусловно, потому что снова готов мириться с любыми ее закидонами, условиями и отрицанием. Мне посрать на всю эту хуйню. Лишь бы только при мне была каждый гребаный день.

Маньяк ненормальный.

А еще что-то задвигал ей про дистанцию и отношения исключительно без чувств.

После сегодняшнего, когда она вдруг опустилась передо мной на колени и взяла в рот вообще еле отошел.

Все оставшееся время будто пьяный ходил, не до конца догоняя, что это не мой очередной ебучий сон, после которого от сумасшествия ни одно средство не спасает.

Не первый, конечно, раз, девчонка мне отсасывала, далеко не первый, но никогда даже близко не испытывал того, что получил, когда это делала Она.

Дело не в технической стороне. В ее желании поступить именно так.

Повторить? Не знаю… меня ж тогда окончательно размажет всего, не столько от физического удовольствия, хотя и здесь все для меня на высоте, сколько от мыслей, от понимания, как сильно она желает меня, раз согласилась на то, что считает в отношениях жутко неприличным.

Моя скромница Бельчонок, которая с увлечением отсасывает мне, в то время, как ее щеки пылают от смущения. Естественно, я бы хотел это повторить.

Но еще сильнее я, все же, хочу внутрь нее. Потому что… те ощущения, что я при этом испытываю просто не передать словами. Наверное, эти моменты лучшие из тех, что вообще со мной происходили.

Катарсис, мать его.

***Наверное, я все же засыпаю, потому что будят меня робкие, несмелые касания.

Мягкие нежные губы на моем плече, еле уловимые прикосновения ладони к моим волосам, невесомые дорожки кончиками пальцев вдоль позвоночника.

Замираю, но глаз не открываю. Стараюсь дышать ровнее, чтобы не выдать и насладиться каждым из ее порывов.

— Я люблю тебя, Гордей, так люблю, — шепчет Арина еле уловимо. — Мне так жаль, что слишком поздно…

Я перестаю дышать, но больше она ничего не произносит.

"Снова легкое прикосновение губ к моей коже, и Бельчонок собирается отстраниться.

Я вскидываюсь и с рыком тяну ее обратно.

Арина ахает, но я не хочу и не могу больше сдерживаться. Делаю так, как до безумия и нестерпимо желал со вчерашнего дня.

Подминаю под себя и с новым, несдерживаемым рыком, вжимаю ее в матрас. Хочу ее поиметь.

— Гордей, — прерывисто восклицает она, а я притискиваюсь к ней стояком, утыкаюсь носом в шею.