Записки уголовного барда

Промахнулся, что ли, кто-то, – засомневался он.

Позади на бревнах сидело врассыпную человек сорок. В основном простые мужички и несколько петухов. Все, кто поблатней, разбрелись по своим делам. Мы с Кериным тоже ловили момент, чтобы незаметно смыться в лесоцех к его подельнику. Тот был бригадиром и имел массу возможностей.

– Пойду гляну, где Захар, – выдохнул дым Славка, лениво поднялся и пошел в сторону тепляка.

Не успела за ним закрыться дверь, как в спину опять прилетело. На этот раз обрезок доски – с кусок хозяйственного мыла. Я резко вскочил.

– Кто?!. Кто бросил, твари?!

Все молчали, глядя на меня.

– Ты?

– Нет…

– Ты?

– Нет…"

"По траектории полета я пытался определить, откуда бросили. Никто не сознавался. Всем не предъявишь, хотя как минимум половина видела.

– Узнаю кто – лопату об башку сломаю! Поняли меня?

В ответ тишина и несколько ухмыляющихся рож.

Снял телогрейку, постелил на бревно и демонстративно

сел спиной. Фуражку положил рядом, полез в карман за сигаретами. На этот раз обрубок ветки прилетел мне точно в затылок. Удар был сильный, болезненный, а самое главное – уничижительный. Это был, как сказал бы Медведь, «натурально конкретный наезд».

Я молча поднялся, взял лопату и пошел навстречу. Ухмыляющиеся рожи превратились в тревожные. Все замерли.

– Кто?

Повисла пауза, и через мгновение – голос со стороны:

– Да хуй его знает… Тут за всем только менты следят.

Я надвигался, твердо решив бить всех, не разбирая.

Вопрос был лишь в том, с кого начать. Прощать такое в лагере нельзя.

– Кто?.. Отвечайте, суки!..

В этот момент один из сидевших сбоку мужичков тихо скосил глаза на одну из рож. Собственно, про эту я и подумал. Но никак не мог поверить, что у ее обладателя хватит наглости. Да и зачем? Мы никогда не общались. По положению он был гораздо ниже меня – нечто среднее между «чертом» и «ушаном». Да и лет ему было не больше двадцать пяти.

Поравнявшись, я вскинул лопату и плашмя, со всего размаху ударил его в лицо. Лицо с треском разлетелось. Бедолага упал навзничь. Сидевшие рядом бросились врассыпную. Я навис над ним и прорычал:

– Говори, тварь, кто научил? Говори, сука, или башку отрублю!..

Вдавив ему лопату в переносицу и размахнувшись рукой над черенком, добавил:

– До трех считать не буду…

Кровь хлестала у него из носа ручьем, заливала глаза и рот. Народ вокруг замер – вот это оборотка!

– Не могу, Александр, не могу, прости… не могу сказать…

Я отдернул лопату. Он обхватил лицо руками, рывком перевернулся на живот и остался лежать плашмя, сотрясаясь всем телом.

– Еще кто-нибудь желает бросить? – зловеще поинтересовался я и, получив в ответ гробовое молчание, вскинул лопату на плечо и пошел прочь. Навстречу мне, надевая на ходу рукавицы, бежал Славка.