Записки уголовного барда

С каждой секундой становится все страшнее и больнее. Хватает за ноги, бьет лапами и наконец начинает рвать и таскать волоком. Между дворовой-сторожевой собакой и конвойной при одних и тех же размерах есть большая разница. Первая – лает, пугает и кусает, как повелела природа. Вторая – обучена: рвет молча и знает, как загрызть. Оттого и страшнее.

Челюсти животины наконец хватают мой шиворот вместе с кожей и захлопываются с хрустом. Зверюга тащит меня по пыльной земле к воронку, и вдруг крик:

– Отставить! Убрать собаку! Вы что, твари ебаные, делаете?!

Проводник дергает псину изо всех сил за поводок и оттаскивает на себя.

Со стороны путей бежит какой-то офицер в форме вэ– вэшника. На ходу орет диким матом:

– Вы что, чурки ебаные?! Кто приказал?!

Конвойные молчат, начинают рассредоточиваться.

Подбегает ко мне:

– Вставайте, Александр. Извините, что так…

И в сторону сержанта:

– Вы что, твари? Это же Александр Новиков, певец… Кто приказал собаку?..

Тишина. Стволы опускаются вниз.

– Пошли к вагону.

Отряхиваюсь, иду. Офицер шагает за спиной, бормочет матом под нос. Несколько конвойных – сбоку. Собака – позади. Боли не чувствую, как в лихорадке.

Клетка, в которой предстоит ехать, переполнена. Размер ее – обычное купе. Только вместо двери – решетка, а вместо четырех пассажиров– шестнадцать, не считая меня. Ехать всего полдня, потому не смертельно. Предстоящее путешествие– одно длинное интервью и знакомство артиста с истинными поклонниками. Между делом – общение с прогуливающимся по коридору узкоглазым конвоиром и его собакой. Правда, уже другой."

"– Начальник, своди на оправку, – долетает голос из соседней клетки.

– Оправка дома делять будишь, – откусывается тот, не оглядываясь:

– Начальник, пить охота!

Конвоир несет чайник, просовывает через решетку. Подставляем по очереди кружки. На всех выходит по несколько глотков. В вагоне жара. Хочется пить и пить.

– Начальник, давай еще.

– Сам давай. У мене один место щекатливая.

– Так давай пощекочем. А-га-га!..

– Адын хахатал, его виебли, он перестал! – огрызается солдат и уходит в конец вагона.

– Начальник, а в туалет?..

– Не хуй било вода глатать. Три часа терпи.

Приходит начальник конвоя:

– Приготовились на шмон.

– Какой шмон, начальник? На тюрьме шмонали.

Начинают выводить по одному в пустую клетушку – последнюю в дальнем конце. Конвойные вытряхивают мешок, роются в вещах. Цель шмона понятна: отобрать что приглянется. Хоть и отбирать-то уже нечего. Я, как всегда, на процедуру – последний, и в скарбе моем копаются с особой тщательностью. Разбойничий интерес вызывают две упаковки мыла, сигареты с фильтром вроссыпь, новые носки и носовые платки. Чего еще солдату надо?

– Мыля целим куском не положена. Будем резать папалям. Сигареты тоже папалям.