Заставлю тебя полюбить

Он и раньше знал, что она особенная. Взбалмошная, ненормальная, местами легкомысленная и максималистка до мозга костей, но особенная. Потому что не могла Багирова быть другой, честь и достоинство у нее в крови. Да, порой она выкидывала такие финты, что впору было хвататься за голову и, пожалуй, задумываться об установке кардиостимулятора, но сейчас, сейчас она выглядела королевой. И Саша лишний раз убедился, что не ошибся, что с ней до конца, до последнего вздоха.

Он молча обдумывал сложившуюся ситуацию. Смотрел на приторно улыбающуюся Стасю, пытаясь понять, как выйти из этой ситуации с минимальными потерями. Он не хотел обострять. Да и с кем тут конфликтовать? С глупой девчонкой, решившей, что можно все. С Алиной он еще раз поговорит, раз с первого раза не поняла. Если она сейчас настолько берегов не видит, то что будет дальше?

— О, молодежь, а вы чего тут стоите? — Константин Львович прервал размышления Саши. — А ну-ка пойдемте в дом.

— Простите, но… — Мила попыталась что-то сказать, а Саша…Интуиция завопила, что что-то не так.

— Никаких «но», у нас там стол накрыт и вот Стаська приехала, — перебил ее мужчина, а потом обратился напрямую к Ракитину: — вы же лет десять не виделись.

— Шестнадцать, — уточнил Ракитин. Слишком спокойно. Скорее на автомате.

Стол накрыт? Стася? Алина?

Он снова взглянул на свою первую любовь. Внимательно сканируя лицо девушки.

Решила поучаствовать в театре абсурда? Совсем нет гордости?

С Алинкой все было ясно, а вот Стася…Столько лет прошло, и ведь не Ракитин был инициатором расставания. Она сама сделала свой выбор, он ушел служить — на год позже, чем полагалось, в связи с состоянием здоровья, не добрал в первый раз. А она…она решила, что связывать свою жизнь с воякой и таскаться за ним по гарнизонам не для нее. И Саша это принял. С тяжелым сердцем принял.

— Так давайте в дом, сейчас посидим, поедим, — продолжил настойчивее старый товарищ отца. Саша видел, что Миле это приглашение не по душе, но ему нужно было убедиться в собственных предположениях и прекратить этот цирк.

А потом он обязательно извинится перед Милой. Пусть и достанется ему, в этом он не сомневался.

Нацепив маску, Саша поддерживал разговор, отвечал на вопросы Стаси, на ее рассуждения о прошлом, больше на автомате, как давно научился. Это было бы даже интересно, если бы не было так бесконечно тупо.

А еще он наблюдал за Милой, в глазах которой читался одному ему заметный оттенок горечи. А еще злости, такой, что Ракитин огребет по полной. Потому что чем дальше заходила эта нелепая ситуация, чем глубже присутствующие погружались в прошлое, тем сильнее блестели глаза милы праведным гневом."

"Главное не взорвись, малыш.

Так надо, иначе эти люди просто не поймут.