Заставлю тебя полюбить

Он рос без материнской ласки, и те завоевания, что там описывали тебе за столом, на самом деле такими уж масштабными не были. Он не умеет. По одной простой причине, что…мать у него появилась в достаточно взрослом возрасте, и с ней он первое время был как волчонок. Плюс…не будем забывать, как это самая первая любовь с ним поступила. Ты всерьез думаешь, что он захотел бы быть с тобой, будь ты ее полная копия?

Мила улеглась на колени матери, печально выдохнула, ощущая, как горло и носоглотка пекут от выплаканных слез. Лицо пылало, и ей было безумно страшно. Почему? Она не знала, просто лежала на коленях матери и покрывалась липким потом, что был предвестником чего-то нехорошего. Так она почему-то думала на тот момент, а Настя, будучи по натуре эмпатичным человеком, больше не пыталась ничего сказать ни «за» ни «против». Словно понимала, что все это бесполезно.

Дочь из породы Багировых, а там, если взбрело что-то в голову, то ничем не выбьешь. Багирова-старшая рассказывала Миле добрые истории из жизни, вспоминала прошлое, мечтала о будущем, пока ее дочь не забылась беспокойным сном, который мать, как могла, пыталась отбить от жутких чудовищ, нападающих на ее девочку.

А вот пробуждение выдалось болезненным."

"Девушка не могла понять, какое время суток сейчас, вокруг темно, тихо, и только издалека доносились приглушенные голоса. Мила перекатилась на спину и попыталась проморгаться. Это было очень сложно, учитывая, сколько она проплакала. Все пекло и чесалось.

— Руслан, да что это такое творится? — Мила услышала голос матери, наполненный каким-то шоком.

Что за чертовщина? Обычно мама редко бывает в таком состоянии, разве что если случилось что-то по истине ужасное.

— Ничего, не лезь, куда тебя не просят, Насть. Тут все намного сложнее. Сами разберутся, — Руслан был зол, но пытался держаться. Багирова-младшая поняла это по низкому тембру.

Мать не успокаивалась, и у Милы по спине пробежали мурашки. Все-таки она слишком хорошо знала свою маму и могла понять степень ее волнения и негодования. И если она так волновалась, то что же могло приключиться? Противные щупальца ужаса подкрались к сердцу девушки. Ей не хотелось предугадывать, но что-то настойчиво подкидывало варианты. Каждый последующий был хуже предыдущего.

— Да как он мог?! Это же Мила, она ему это не простит. Да что там! Я ему не прощу этого. И это я его защищала, я искала разумные доводы, чтобы не дать ей утонуть в боли, что он причинил! А он…

Но отец перебил мать. Мила же встала на деревянных ногах и вышла в коридор, а затем и подошла к кухне с бешено колотящимся сердцем. Это было сверх. Сверх всего, что она могла бы пережить. Так ей казалось, и что-то подсказывало, что она не обманывается.

Грядет что-то темное.