Заставлю тебя полюбить

Мила и Саша приехали домой молча. Все что могли друг другу высказать, они уже высказали, а на большее ни Мила Ни Саша сейчас были не готовы. У Багировой просто сил не было размышлять о чем-то еще, морально она однозначно устала.

Так что первым делом она приехала домой и заперлась у себя, ага, конечно, у себя. В халупе в первой попавшейся комнате, но никак не у себя. Кушать, конечно, хотелось жутко, но гордость брала вверх. А вот Ракитин, судя по всему, не был уж так горд, потому что спустя полчаса в комнату просочился запах омлета, да и еще и со специями и зеленью, как и любила Мила.

Она несколько раз вставала с кровати и подходила к двери, потом отскакивала от нее как ошпаренная, не в силах выйти наконец-то и высказать таким образом свою слабость, как ей казалось.

В очередной раз, когда девушка подошла к двери, последняя внезапно отворилась, и в проеме стоял довольный Ракитин. Хорош, чертяка, нечего сказать. Мила закусила губу и моментально отвернулась, рассматривая великолепнейший узор на обоях.

— Кушать подано, садитесь…

Продолжение Мила знала очень хорошо, потому что буквально выросла на этих советских фильмах.

Саша это знал, очень хорошо знал, и явно решил использовать это против нее. Как знал о многих вещах, вот только откуда?! Откуда он так детально осведомлен в ее вкусах? Неужели и правда ему есть хоть какое-то дело до нее? Да как же…

— А ты меня не отравишь? — девушка скептически изогнула бровь.

Ракитин тепло улыбнулся и посмотрел на нее как на неразумное дитя.

— Ты должна была сказать, что «из твоих рук хоть яд», — мужчина качнулся на пятках и освободил проход Миле.

— Перетопчишься, муж, — не так уж и грозно проговорила Мила, набираясь внутренней силы, чтобы пройти с гордо поднятой головой.

Якобы она не сильно уж и хотела есть, но так и быть, сделает холопу одолжение. На самом деле ее желудок свернулся в трубочку, а в добавок ко всем запахам, сейчас он скулил от боли, лишь бы хозяйка смиловалась и кинула хоть крошечку в рот.

Ракитин осторожно и невесомо коснулся поясницы своей жены и тяжело выдохнул. Мила все это фиксировала, вновь чувствуя предательский табун мурашек от его физического воздействия на нее.

Нет, ну хватит. «Однажды ты уже потеряла голову из-за него» пронеслось в голове.

А затем что? Наглядно увидела его нутро. Можно было поступить иначе, можно было смягчить отказ, но не бить обухом по голове совсем девчонке. А тут внезапно очнулся. Не верила она ему, вот не верила от слова СОВСЕМ."

"Пусть ее слабое сердце и трепыхалось каждый раз, когда он касался ее, действуя скорее физически, нежели морально, но Багирова уяснила давно одну простую вещь — Ракитин бабник, бежит на цветастое, сисястое, но никак не искреннее и настоящее.