Завороженные

Смолкла песня, смолкла беседа и звяканье стекла, в наступившей тишине явственно прозвучал другой голос:

— Ремиз, господа…"

"В окне появился штабс-капитан в расстегнутом на верхние крючки мундире — жгучий брюнет самого бесшабашного вида, кудрявый, с лихими гусарскими усиками. Савельева он мимоходом окинул любопытным взглядом, а на коменданта уставился с примечательной смесью почтения и дерзкого вызова. Сказал вежливейше:

— Собственно говоря, здесь присутствуют целых два штабс-капитана. Не будете ли столь любезны уточнить, который вам вдруг понадобился?

Грозно сопя, поджимая губы, комендант протянул не предвещавшим ничего хорошего тоном:

— И охота вам паясничать, господин Маевский… Или вы, аки штатский интеллихен, дискуссию хотите открыть?

— Никак нет! — браво ответил штабс-капитан. — Поражаюсь вашей памяти и эрудиции, Мефодий Павлович…

— Напоминаю неизвестно в который раз, что при исполнении служебных обязанностей я для вас либо «господин подполковник», либо «господин комендант».

— Виноват!

— Да уж несомненно, — сказал комендант не без иронии. — Ну что ж… Ступайте по известному вам адресу и доложите караульному начальнику, что я вам назначил трое суток ареста.

— Есть! — вытянулся штабс-капитан и отошел от окна.

Подполковник сердито фыркнул и направился прочь. Поручик, естественно, последовал за ним. Пройдя некоторое расстояние, комендант покрутил головой и произнес тоном человека, считавшего, что ситуация требует какого-то объяснения:

— Исправный офицер, ничего не скажешь, с заслугами. Но вот любит иногда этак вот… Одно слово — синий гусар, лейб-гвардии кавалерия…

— Да, — ответил поручик.

Он ничегошеньки не понимал. Подобные посиделки со звоном рюмок и песнями, конечно же, в расположении части не приветствуются, но почему пострадал один штабс-капитан, а на остальных комендант не обратил ни малейшего внимания, словно их тут и не было? А ведь там, судя по голосам, немаленькая компания… И какими судьбами сюда, в саперный батальон, угодил лейб-гусар? В наказание, что ли? Командовать воинской частью могут направить и гвардейца, но обычные офицеры из гвардии в армию попадают только за серьезные провинности…

Не может же быть, чтобы симпатичный штабс-капитан пострадал исключительно за песню? Не какая-нибудь крамольная «Марсельеза» или что-то не менее предосудительное, обычные незатейливые романсы…

Но спрашивать он, разумеется, не стал — очень уж суровый вид был у коменданта. Потихоньку они дошли до трехэтажного кирпичного здания, уступавшего размерами окружающим.