Завороженные

С охраной, с учеными, с нужными приборами и достаточно мощным оружием. Одним словом, с отрядом, готовым достойно встретить любые неожиданности. Вы этого не сделали. Вы отправились к начальнику этих господ и солгали ему, что уполномочены действовать именно таким образом…

— Я не лгала…

— Ну, значит, не сказали всей правды, что, в общем, одно и то же… В результате вы трое едва не погибли. Спасло вас только дикое, фантастическое везение. Среди вас оказался карн, — он мельком бросил на поручика взгляд. — Окажись иначе, вы все исчезли бы бесследно, и я даже не знал бы, где вас искать… Интересно, у вас найдется что-нибудь, хотя бы отдаленно способное сойти за оправдания? Я хочу послушать.

Элвиг осторожно произнесла:

— До сих пор никто и представления не имел о механизмах вроде того, который встретил нас в городе. Столь сильные цверги, способные подавить волю, нам не попадались уже пару столетий… Кто мог предполагать…

— Достаточно, — поморщился Шорна. — Это не похоже на оправдания даже отдаленно. Это не дополнительные отягчающие обстоятельства… Никто ничего не предполагал. Прекрасно. Но именно на такой вот счет и пишутся подробные, строжайшие инструкции: чтобы достойно противостоять неожиданностям, насколько удастся… Или до вас никто не сталкивался с неприятными сюрпризами, с чем-то раньше не встречавшимся? Напомните мне.

— Сталкивались. И неоднократно.

— О чем вы прекрасно знаете… То есть ни тени оправданий у вас нет. Вы просто-напросто проявили совершенно ненужное, мало того, прямо запрещенное удальство. И попали в нешуточный переплет. Собственно, ваш вклад в победу ничтожен. Его просто нет. Этого металлического змея, умевшего превращать живых людей в камни, уничтожили не вы. Вы-то перед ним оказались абсолютно бессильны. Как и перед цвергом, которого пленили отнюдь не вы… За подобное люди познатнее, опытнее и заслуженнее вас прямо отсюда отправлялись под конвоем на юг, а то и в другом направлении, гораздо ближе… — он уперся в девушку тяжелым, неприязненным взглядом: — Вы себе не представляете, как мне хочется самолично взять вас за шиворот и затолкнуть в возок, запряженный отнюдь не лошадьми…

На Элвиг жалко было смотреть, на ней лица не было, какое-то время казалось даже, что она заревет в три ручья. Поручик чувствовал себя ужасно неловко, как наверняка и Маевский — но от них сейчас ничего не зависело, наоборот…

Шорна долго — и с несомненным удовольствием — держал зловещую паузу. Потом вкрадчиво осведомился:

— Милая Элвиг, вы не собираетесь каяться? Просить прощения? Пощады? Многие на вашем месте…

Элвиг уставилась на него с бледным, отчаянным лицом. Ее губы подергивались, но слез на глазах не было. Она сказала с некоторым вызовом:

— Бесполезно. С вами все равно бесполезно.