Завороженные

Поручик обнаружил, что стоит во весь рост рядом с сидящим в своем кресле полковником, трясет его обеими руками, вцепившись в рукав камзола, а бинокль подевался неведомо куда.

— Что с вами происходит?

Понимая какой-то отдаленной частичкой сознания, что ведет себя не просто странно, а совершенно неподобающе, поручик тем не менее отнял лишь одну руку, а правой все так же цеплялся за рукав полковника, тщетно пытаясь подыскать подходящие слова.

— Это неправильно! — вырвалось у него.

— Что именно? — осведомился полковник с величайшим хладнокровием.

— Вот это… То, что происходит… — поручик форменным образом захлебывался нечленораздельными звуками, отчаянно пытаясь подыскивать слова. — То, что они делают, насквозь неправильно, это плохо, их нужно остановить, пресечь…

— Откуда вы это знаете?

— У меня что-то в голове… накатило, захлестнуло… это не мои мысли, это извне… этих тварей нужно остановить любой ценой… меня словно бы о помощи просят…

Он замолчал — горло перехватило и подходящие слова не приходили более на ум. Он разжал пальцы, чуточку придя в себя, отступил на шаг, задыхаясь в тоске и отчаянии. В наступившей тиши прозвучала резкая команда полковника:

— Штабс-капитан, приготовить оружие!

Маевский, с нерассуждающим лицом получившего четкий приказ военного человека схватил стоявший возле его кресла дорожный мешок и, проворно отщелкнув застежки, выхватил оттуда скорострел. Сноровисто вогнал в гнездо плоскую обойму, лязгнул затвором.

— Видите ручки? — продолжал полковник хладнокровно. — Нажмите, и стекло уйдет вниз… Приготовиться к атаке… цель — кентавры… по моей команде… максимальный ущерб для противника…

Он что-то сделал с рычагами — и летающая лодка камнем рухнула вниз. Внутренности поручика рванулись к горлу, он присел на корточки, цепляясь за кресло, отчаянно борясь с тошнотой…

Совсем рядом, над его головой, оглушительно загремели выстрелы, сливаясь в сплошной перестук, словно заработала исполинская швейная машинка. Удушливо потянуло пороховой гарью, по полу забарабанили стреляные гильзы. Превозмогши себя огромным усилием воли, поручик выпрямился, хватаясь то за подлокотники, то за спинки кресел, увидел удобную скобу, горизонтальную и длинную, вцепился в нее, приблизив лицо к стеклу.

Штабс-капитан Маевский, высунувшись в распахнутое окно, стрелял беспрерывно, и поручик видел, как на всем скаку рушатся сбитые пулями кентавры, вздымая клубы пыли. Он впервые наблюдал действие скорострела — даже для военного человека картина поразительная… Он попытался было представить себе войны грядущего, откуда это оружие к ним прямехонько и попало, но не хватило больной фантазии…

Летающая лодка метнулась вперед уже не столь отчаянно, и поручик удержался на ногах.