Завороженные

— Вот здесь, благородные дареты, — девушка показала на широкий коридор, заканчивавшийся глухой стеной, снизу доверху покрытой мозаикой с изображением неких мифологических созданий, — место достаточно уединенное, здесь будете жить только вы трое, так что все окутано надлежащей тайной… Посторонние сюда не забредут ни за что. Мои покои, кстати, совсем недалеко, если у вас будут ко мне какие-то дела, слуги подскажут, как со мной связаться. Сейчас вы, наверное, желаете отдохнуть после дальней дороги…

— Не такая уж она была и дальняя, благородная дареттина Элвиг, — вполне непринужденно отозвался штабс-капитан Маевский.

Судя по бросаемым им на красавицу взглядам — не то чтобы особенно дерзким, но довольно-таки игривым, — он прекрасно помнил о возложенной на него особой миссии и явно готов был к ней приступить весьма даже рьяно… Поручик чуточку позавидовал его раскованности — сам он, дикарь сибирский, в подобной великосветской обстановке держался весьма неуклюже, что прекрасно понимал и злился про себя.

— Все равно, некоторый отдых вам не помешает, — сказала Элвиг решительно. — Вот, кстати… — она достала из-за обшлага сложенный лист бумаги и протянула полковнику: — Наши люди это вчера нашли, повторно осматривая комнату благородного дарета Степана… В первый раз не обнаружили.

Судя по тому, что эта бумага была прикреплена к столешнице снизу, дарет Степан придавал ей большое значение, а значит, и для вас она должны быть важна… Отдыхайте, господа. Ближе к вечеру, я думаю, соберемся и поразмышляем над загадками. Благо сыщутся кое-какие следы…

Она поклонилась и направилась прочь, звонко цокая каблуками по яркому пестрому мозаичному полу.

Поручик огляделся. В тупичке, заканчивавшемся мозаичной стеной, располагалось три высокие резные двери, на значительном отдалении друг от друга. Начнут резать поодиночке — пожалуй что, не докричишься до остальных. Или не стоит питать столь уж мрачных подозрений?

К каждому из них с почтительным видом придвинулся лакей, и поручик направился к указанной ему двери. За ней действительно оказались помещения, заслуживавшие именования «покои», — высоченные потолки, портьеры, вычурная тяжелая мебель, позолота, прочая роскошь.

Он не бывал в генеральских квартирах, но подозревал, что любая из них в сравнении со здешним великолепием показалась бы курятником. Действительно, дворцовые покои. Вот это так занесло вас, Аркадий свет Петрович… Что называется, залетела ворона в высокие хоромы."

"Лакей, прямо-таки порхая бесшумно, время от времени откалывая те же церемониальные антраша, проворно распахивал перед ним двери, давал пояснения, что тут к чему. «Нету ни гроша, чтобы дать ему на чай, — спохватился поручик.