Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

– Ладно, бог с тобой. Забирай, – решившись, махнул он рукой. – Я табун жду, так что место мне нужно.

* * *Очередная прогулка по базару принесла совершенно неожиданные результаты. Уже пройдя мимо очередного прилавка, Елисей вдруг резко остановился, словно на стену налетел, и, сделав два шага назад, повернул голову направо и радостно усмехнулся. На прилавке, к его огромному удивлению, лежали две подзорные трубы разного размера и полевой бинокль. О любой оптике тут можно было только мечтать, и вдруг такая удача.

Отодвинув плечом какого-то мужичка, что с интересом крутил в руке еще один бинокль, только уже морской, парень взял в руки длинную трубу и, аккуратно наведя ее на склон горы, удивленно хмыкнул.

Кратность была примерно в три с половиной единицы. Проверив малую трубу, Елисей осторожно положил приборы на заботливо расстеленную продавцом тряпицу, посмотрев на торговца, задумчиво поинтересовался:

– Почем товар отдаешь, хозяин?

Задумчивость парня вызвал внешний вид продавца. Интеллигентного вида молодой человек лет двадцати двух – двадцати пяти с круглыми очками на носу и тонкими, музыкальными пальцами.

Из-под шляпы выбивались светло-русые волосы, а глаза голубые смотрели на возможных покупателей с заметной опаской. Похоже, паренек продавал свое имущество вынужденно, а делать этого совершенно не умел.

– Бинокль десять рублей за малый. Пятнадцать за средний и тридцать за большой, – сглотнув, негромко ответил парень. – Трубы по семь и по четырнадцать.

– Малый? – не понял Елисей и, только повернувшись с стоящему рядом мужичку, увидел у него в руках театральный бинокль. Изящную вещицу со складывающейся ручкой. Оптика в медном корпусе, ручка костяная, с резьбой.

Сразу видно, делалось на заказ для женщины.

– Позволь, уважаемый, – решив не церемониться, спросил Елисей, забирая вещицу у мужичка. – Оптика полуторакратная, похоже. Хотя для театра больше и не надо, – проворчал он, приложив бинокль к глазам.

– Да, вы правы, – оживился продавец. – Это театральный бинокль.

– Еще и делался для женщины, – усмехнулся Елисей. – Маменькин, небось.

– Откуда вы знаете? – растерялся студент. Именно так Елисей решил про себя называть его. Уж больно смахивал на киношного Шурика.

– Видно, – пожал Елисей плечами. – Трубы вот эти, небось, от дедов офицеров остались. По всему видать, не новые, но ухоженные. Вон, на футляре дырка рваная. Осколком, похоже, зацепило. Этот вон бинокль морской. Тоже не новый. А этот, полевой, поновее будет.

– Удивительно, – растерянно пролепетал студент. – Вот так, с одного взгляда, и почти все верно угадали. Вы правы, это от предков моих осталось. Отец помер, а мать болеет. Вот и пришлось ее сюда везти, на лечение. И как оказалось, жить здесь дорого.