Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

Потом, хлопнув пару раз его ладонью по морде и приведя в чувство, парень выхватил из-за голенища сапога нагайку и, плавным кистевым движением развернув ее, спросил еще раз:

– Последний раз спрашиваю, где зелье и для чего оно нужно?

– Не скажу, – захрипел британец, сплевывая кровь.

– Скажешь, тварь. У меня все говорят, – рыкнул парень и взмахнул нагайкой.

На третьем ударе лазутчик начал подвывать от боли. На пятом, сломавшись, заговорил. Как оказалось, склянка с зельем осталась у его слуги, который и должен был влить зелье незаметно в бочонок с водой, из которого пили караульные у ворот.

Зельем был яд. Какой именно, лазутчик не знал. Его дали ему турки, у которых для таких дел был специальный человек, умевший варить и яды и лекарства. Отвесив ему еще пару ударов для памяти, Елисей отвязал лазутчика и, затащив обратно в камеру, запер двери.

– Никогда не входите в камеру, открывая двери, – посоветовал он коменданту, отдавая ключи. – И вообще, прикажите солдатам, чтобы арестованных выводили только втроем. Один двери открывает, а двое сторожат, чтобы арестованный бежать не пытался.

– Опять я тебе должен оказался, – вздохнул комендант, сняв фуражку и растерянно утирая лоб платком. – Если б не ты, лежать бы мне с проломленной головой. Я потом уже понял, что он ребром миски бил. Насмерть. А миска обливная, тяжелая. С одного удара дух вон.

– Обошлось, и ладно, – отмахнулся Елисей. – Ваше благородие, прикажите того слугу ловить срочно. И бочонок с водой пусть в караулку занесут.

– Да, верно, – спохватился комендант и быстрым шагом отправился в казармы."

"Спустя пару минут дежурный взвод, гремя железом и поднимая сапогами пыль, мчался в сторону местного базара.

Лазутчик, объявив себя торговцем, вместе со слугой снимал комнаты в местном трактире. Чуть подумав, Елисей вернулся домой и, прихватив свой карабин, перекинул через плечо патронташ. Таких ему шорник нашил три штуки. Один под пистолетные патроны и два под винтовки. В каждом по полсотни кармашков и подсумок под стреляные гильзы.

Зарядив карабин, Елисей не спеша двинулся в сторону трактира. Там было шумно. Толпились зеваки, удивленно рассматривая, как взвод солдат пьяными носорогами пронесся по помещению самого трактира и, поднявшись на второй этаж, принялся ломиться во все комнаты подряд.

– Блин, и кто их учил? – фыркнул про себя Елисей, наблюдая за этим дурдомом. – Неужели никто не додумался под окна встать? – шипел он про себя, оббегая трактир.

Как вскоре выяснилось, никто. Командовавший солдатами прапорщик ломился в комнаты в первых рядах с пистолетом наперевес. В трактире хлопнул выстрел и раздался страдальческий вскрик.