Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

– Дозволишь ли войти, хозяин?

– Сделай милость, – улыбнулся Елисей в ответ.

Не успел подъесаул пристроиться на лавке, которую Елисей заранее приготовил для приема гостей, накрыв ее парой овчинных шкур, как в дверях появился старик. Увидев его, казаки дружно поднялись и, сняв папахи, отвесили глубокий поклон. В этом жесте не было ни капли подобострастия. Только глубокое, неподдельное уважение. Елисей, глядя на них, не поленился повторить поклон. Что называется, спина не переломится.

– По здорову ли, казаки? – спросил старик, склонив голову в ответ.

– Милостью Божьей, – негромко отозвались бойцы.

– Прикрой дверь, казачок, – попросил старик, усаживаясь на лавку и тяжело вздыхая.

Елисей быстро выглянул наружу и, убедившись, что посторонних рядом с сараем нет, плотно закрыл дверь. Потом подхватив с полки еще пару свечей, запалил их, расставив так, чтобы всех собравшихся было хорошо видно.

– Я вот чего собрал вас, казаки, – одобрительно кивнув, тихо заговорил старик. – В Пригорской у нас сколько воев было, кто помнит?

– Так Мирослав, Никифор в миру, и Руслан Кречет, – быстро ответил подъесаул и, вдруг замерев, удивленно уставился на Елисея.

– Погоди. Ты вроде тоже Кречет? – уточнил он, рассматривая парня.

– Верно. Елисей Кречет. Руслана Кречета внук, – настороженно кивнул парень.

– От значит как, – растерянно протянул десятник. – А я все гадаю, откуда у тебя выучка такая.

– Не доучили его, – вздохнул старик. – Руслан с сыном в мор померли, когда мальчонке возраста подходящего не было. А бабка перед смертью ему на шею громовую стрелу дедову повесила. Вот такие дела, – прокряхтел старик.

– Быть того не может, – ахнули казаки.

– Покажи им, – коротко велел старик, повернувшись к Елисею.

Парень молча расстегнул ворот рубахи и, вытянув кремень, продемонстрировал его собравшимся.

– Совсем сдурела баба, – растерянно проворчал подъесаул. – А ежели б громовержец осерчал да прибил парня?

– Я и так в нави был. Вот она, похоже, и решилась последнее средство испробовать. Поп-то наш меня уже отпеть успел, – вступился Елисей за покойную бабку.

– Похоже, – задумчиво кивнул старик. – Видать, потому он один из всей станицы и выжил.

– У Никифора сабля была, шамшерка, – грустно улыбнулся десятник.

– Добрый клинок. Сам его в Персидском походе взял.

– У меня она, – тихо ответил Елисей, припомнив саблю великолепной стали, что оставил ему старый казак. – Он как всех сынов схоронил, меня наследником оставил. Сам лучшее оружие к бабке на двор принес. Словно знал, что убьют скоро.

– Эк, – крякнул подъесаул, растерянно почесывая в затылке. – Чтоб тебя…

– Мало нас осталось, казаки, – помолчав, снова заговорил старик. – А тут юный вой с громовой стрелой и без печати проклятья старого. Думаю, это знак нам, браты.