Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

– Ловко у вас получается, – послышался голос из кареты, и в открывшуюся дверцу высунулся молодой человек лет двадцати двух – двадцати пяти. – Похоже, вся моя охрана для вас не соперники. Вон, замерли и дохнуть боятся.

– Это они у вас только с виду грозные, – усмехнулся Елисей, продолжая удерживать ногой упавшего говоруна. – А в бою я их в три минуты вырежу и не взопрею. Сторожа, а не бойцы.

– М-да, похоже, рассказы про местных казаков действительно правдивы. Нечто об этом я и в Пятигорске слышал. А до того даже в столице. Что ж. Я приношу вам свои извинения за своего человека и прошу отпустить его без ущерба здоровью.

Не знал он, с кем связывается.

– Добре. Проваливай, – кивнув, скомандовал Елисей, не сильно пнув мужика в бок.

– Свидимся еще, – проворчал тот, поднимаясь.

– Бога моли, чтоб не случилось того, – фыркнул парень. – В следующий раз тебя кусками собирать будут. Запомни. Тут тебе не хозяйское имение, а Кавказ. В этих местах за лишнее слово язык вырежут и не поморщатся.

Развернувшись, он направился дальше, на ходу убирая оружие в кобуру, чувствуя спиной взгляды вновь прибывших. Добравшись до дому, он не успел и папахи снять, когда со своей половины вышла бабка Радмила и с ходу атаковала его вопросом:

– Тебе своих забот мало, так еще и позор чужой покрывать станешь? – спросила она, возмущенно сверкая глазами.

– С чего бы это? – откровенно удивился Елисей. – Меня присмотреть просили, чтобы ее из крепости силой не увезли. А ни за что другое разговора не было."

"О ком именно идет речь, Елисей даже не собирался уточнять. По скорости распространения слухов и известий крепость могла поспорить с казармой и борделем, вместе взятыми.

– А тебе-то до нее что за дело? – на всякий случай уточнил парень.

– Так от коменданта уже прибегали, просили посмотреть девку, – вздохнула старуха. – Дохтур-то у нас все больше по ранам да переломам, а бабья тягость это уж старушечье дело.

«А ведь и в правду, кроме врача, который умеет лечить только рубленые и стреляные раны, и Радмилы-травницы, в крепости больше никого, кто хоть какое-то отношение к медицине имел бы, и нет, – растерянно припомнил Елисей. – Тогда вообще непонятно, зачем он дочку сюда привез. Ведь случись что, ни ее, ни ребенка не спасут.

Хотя Радмила с ее опытом, пожалуй, с того света и за уши обоих вытянет. С бабки станется. Блин! Выходит, он ее сюда не только, точнее, не столько скрыть позор привез, сколько спрятал. Тогда от кого?»

Удивленный этой мыслью, Елисей попросил высунувшуюся с кухни Саньку принести чаю и, пройдя в свою комнату, присел к столу. Нужно было как следует обдумать все услышанное. Не спеша прихлебывая напиток, парень прокручивал в голове события, связанные с появлением этого столичного господина.