Одиночка: Одиночка. Горные тропы. Школа пластунов

– Ты чего? – отреагировал подполковник на его настроение. – А, из-за того разговора расстроился? – догадался он.

– Да нет. Расстройства-то как раз и нет. Неприятно просто, что она меня ищейкой назвала. Ну да ладно. Это все так. Лай дурной девки.

– Забудь о ней. Вот папаша ее приедет, уж с ним я как следует поговорю. Он ее разом наладит, куда нужно, – зловеще пообещал контрразведчик.

* * *Спустя три месяца после описанных выше событий, когда жизнь в крепости снова вошла в свою колею, Елисея вызвал к себе комендант и, выложив на стол бумагу весьма грозного и официального вида, мрачно сообщил:

– В общем, так, Елисей.

Даже не знаю, как тебе и сказать такое. Приказ пришел. Аж из канцелярии Его Императорского Величества. И приказом сим велено тебе с твоей командой отправляться в Тифлис.

– Куда?! – от удивления с Елисея чуть папаха не слетела. – Чего мы там забыли? Своих абреков им мало?

– Погоди шуметь, – поморщился комендант. – Тут все настолько серьезно, что мне самому навытяжку встать хочется. В Тифлисе сейчас формируется отряд под командованием князя Буачидзе. Ходят слухи, что он решил с османами за все прошлое посчитаться и, с благословения его величества, собрал целый батальон.

А к нему и свой эскадрон кавалерии. Ну, а уж к этому войску и выпросил у императора казачий полуэскадрон, навроде гвардии, со всеми средствами усиления в виде твоих мортир и команды пластунов. А потому как другой команды сейчас нет, было решено отправить к нему твоих ребят. Вот такие дела."

"– Мальчишек? В драку? – возмущению и ярости Елисея не было предела. – Да не бывать тому! – грохнул он кулаком по столу.

– Уймись! – рявкнул комендант в ответ.

– Думаешь, мне это нравится? Да я как бумагу эту получил, тут же ответную написал, вопросы задавая, и атамана вашего известил. Да только знает он уже обо всем. Вот, ознакомься, – комендант протянул Елисею сложенный лист бумаги. – С ответом его пришло. Для тебя писано.

– Бред собачий, – проворчал Елисей, разворачивая бумагу. – В осень, воевать… мальчишек… Совсем сдурели в столицах своих… – бурчал он, пробегая взглядом по строчкам письма.

Развернувшись так, чтобы свет из окна падал на письмо, он вчитался в его строки и спустя пару минут громко, от души выругался.

Мрачно куривший за столом комендант едва папиросу от удивления не проглотил, услышав его тройной боцманский загиб. Это было впервые, когда парень позволил себе материться. Поперхнувшись дымом, штабс-капитан долго не мог откашляться, после чего, отдышавшись, раздавил окурок в пепельнице и, растерянно расправив усы, проворчал:

– М-да, умеешь. Я такого даже от унтеров в казарме не слышал.

– Да мне сейчас всю эту канцелярию перестрелять хочется, – зло выдохнул Елисей, сжимая кулаки.