Ты у меня одна

Я все решила и все сказала, — смягчила тон, словно уговаривая его отступить.

— Алёна, ну почему? Я могу хотя бы знать, почему? Почему тебе легче раздеться… просто переспать со мной, чем сказать, что у тебя на душе? — тон его стал резким, и глаза черные блеснули яростно. От вдруг накатившего бессилия, что ли.

— Я с тобой два года спала. С чего ради у меня должны быть с этим какие-то трудности? — удивилась."

"Иногда она говорила так холодно и равнодушно, что у самого ледяные мурашки бежали по позвоночнику. Сейчас смотрел на нее, как будто на совершенно чужого человека, и в ее бледно-голубых глазах не было тех двух лет, о которых он только что напомнил.

— Я тебя много лет знаю. Из них два года мы встречались, но иногда мне кажется, что я разговариваю с незнакомым человеком, — сказал с болью, не смог скрыть.

— Не надо меня идеализировать. Людей вообще не надо идеализировать. И к тому же ты сам обманываться рад.

Он немного опешил, потом напустил на себя равнодушный вид, замер, точно остывая, и тихо проговорил:

— Какие жестокие вещи ты говоришь. И так спокойно, поразительно спокойно. Ты меня просто убиваешь.

— Сашенька, — не наигранно ласково начала она, придвинувшись к нему, убеждая, — я и ухожу, потому что становлюсь жестокой. А ты потрясающий человек. Я хочу, чтобы ты был счастлив, по-настоящему счастлив. Я тебе правда этого желаю. Так должно быть, ты этого заслуживаешь.

— Да как я буду счастлив без тебя?! — сорвался на крик. Только что не вскочил и не стал размахивать руками, но напрягся весь, сжался, словно к прыжку готовый. — Ты меня не слышишь? Я тебя не отпущу!

— Не кричи, — вымученно улыбнулась, продолжая так же мягко. Погладила его по плечу. — Как ты меня удержишь? Я уже ушла.

Действительно, как?.. Она и правда ушла. Сама ушла — ее не удержишь. Саша прекрасно понимал это, и от этого становилось еще больнее. Еще отчаяннее на душе. Бессилие ломало волю, а он к такому не привык и не знал, как вынести.

— Нам же было так хорошо вместе…

— Хорошо, да. Но «хорошо» - это мало. Одной мне тоже очень хорошо. Так бывает, Сашенька, любовь проходит.

— А у тебя она была, любовь? Что-то я не припомню. Ни разу этого не слышал. Или у тебя любовь отдельно, а секс отдельно? — в нем заговорила обида. Но сдержанно заговорила, по-мужски, без намека на истеричность в тоне.

Неожиданный звонок в дверь не дал Алёне ответить на вопрос. Да она бы и не отвечала.

С одним глубоким вздохом Александр взял себя в руки: в голосе обрел спокойствие, но не на душе.

— Ты кого-то ждешь?

— Нет, пойду посмотрю, кто это ко мне пожаловал.

Возможно, оно и лучше, что их прервали. Разговор шел по кругу — возвращались к тому, с чего начали. А пора уже поставить точку. Пусть лучше будет у него обида и злость, может быть, ненависть — так быстрее переболеет.