Ты у меня одна

— Не переживай, я точно не понесусь приводить себя в порядок, чтобы произвести на тебя впечатление. Смотри и любуйся. Какая есть.

— А зачем ты вообще майку надела? Ходила бы голая, — оценил Ваня ее старания по подбору утреннего наряда.

— Как это зачем? Я могу глаза не накрасить, но одежду всегда выбираю с особой тщательностью.

— Я заметил. Потому и говорю: ходила бы голая. Что в майке, что без.

— В этом весь смысл. Буду целый день тебе глаза мозолить в этой майке, ты ее потом спокойно надеть не сможешь.

— Уже не могу. – Достал телефон и забегал пальцем по сенсорному экрану.

Алёна закончила готовить завтрак и разлила по чашкам кофе.

Так густо и вкусно от Ваньки пахло. Он побрился. Сразу захотелось прижаться к его гладкой теплой щеке. Она и прижалась. Чмокнула в губы, вдохнула родной, чуть резковатый аромат.

— Ты с утра злой?

— Нет, я с утра не злой. Я с утра читаю прессу. Вдруг война, а я не в курсе.

Алёну, конечно, устраивало, что Ваня не пытался поднять ей настроение, не лез с разговорами, но уже через пятнадцать минут оскорбительно-безучастный вид, с которым Шаурин попивал свой кофе, начал невозможно раздражать.

— Ты так и будешь молчать?

— Да.

— И тебя ничего не напрягает?

— Абсолютно. Если я ем, это еще не значит, что я уже проснулся и хочу поговорить.

— Я прям готова в тебе разочароваться. И у нас так каждое утро будет? — придвинулась нему заинтересованно.

— Нет, если я останусь без секса, будет намного хуже. Спасибо за вкусный завтрак, я очень люблю эту фигню, — указал глазами на оладьи. — Теперь можно я просто молча допью свой кофе?

— Нет, нельзя. Я пока тебя не достану не успокоюсь. У меня что-то голова болит, поэтому мне обязательно нужно выпить чуть-чуть твоей крови.

Вдруг полегчает.

— Смотри не отравись. — Снова взялся за чашку, собираясь поднести ту к губам.

— И не мечтай. — Положила ладонь на его запястья, мягко вынуждая опустить руку.

— Не, Доктор, — насмешливо улыбнулся Ваня, — все-таки тебя надо трахать и трахать – тогда ты добрая и нежная Мурка. Вчера так сама доброта была. В любви мне ночью признавалась.

— Я?

— Да.

— Так и сказала: Ваня я тебя люблю?

— Нет, не так. Но что-то про влюбленность.

— Я пьяная была. В таком состоянии я могу даже согласиться за тебя замуж выйти.

Но это не значит, что на другой день побегу в ЗАГС заявление подавать. По мере расщепления алкоголя в крови мое решение будет стремительно таять. Ты же знаешь: бабам нельзя верить, все бабы врут.

Шаурин прижал ее взглядом к стулу. Так посмотрел, что Алёна чуть не поперхнулась кофе, а если б умела краснеть, то покраснела бы.

Ваня разомкнул губы, но все медлил со словами, будто еще не решил, стоит ли продолжать."

"— Да, все бабы врут, — все-таки сказал он. — Но, ты ж не «все».