Ты у меня одна

— Вчера все бросила, сегодня головы не подниму. И, кстати, на выходных я тоже занята буду.

— Я и не сомневался.

— У нас семинар в понедельник. Мне надо доклад подготовить, все свои наработки в кучу собрать.

— Само собой.

— Ваня, — с нажимом сказала Алёна, передергиваясь от его ироничного тона (возможно, потому что ирония та была не доброй), — я всю неделю у тебя протусила. Мне теперь за два дня надо сделать то, на что у меня обычно уходит дней шесть. В лучшем случае. Это тебе не курсовик с интернета скачать. Центр комплексной социально-психологической помощи, в котором я работаю, курирует психологическую службу.

Я не только практик, но и методист. Мне перед специалистами выступать. И перед опытными, и перед молодыми, которых самих еще учить, чтобы они из детей психов не сделали.

— А у тебя хватает опыта курировать молодых специалистов?

— Хватает. Я с третьего курса работаю. У нас главное засветиться вовремя, а потом из струи не выпадать – развиваться и развиваться. Если будешь тихо отсиживаться в сторонке, профессионалом не станешь.

— Логично. Ну и пиши свой доклад. Я тебе чем помешаю?

— О, ты-то, да! — рассмеялась.

— Ты, конечно, мне не помешаешь! Какой у меня с тобой может быть доклад?

— Нормальный. Можешь на мне какую-нибудь новую методику опробовать.

— Ваня, я даже спорить об этом не хочу, — твердо заявила она.

— И я не хочу, — не менее твердо ответил он. — Мы и не спорим. В нашем случае, вечер будет однозначно мудренее утра. Или ты хочешь поругаться? — спросил так, что и ответа не требовалось.

— Ваня, ты вообще меня слышал?

— Я много всякого разного от тебя слышал. Что конкретно ты имеешь в виду?

Алёна замолчала. Ваня поднялся с места, тихо встал у нее за спиной, аккуратно положил ей руки на плечи.

Чуть сжал их.

— Расслабься.

Как бесило ее напряжение, точно вчерашнее признание из нее насильно вытащили, под пытками. Будто он заставил ее произнести эти три слова. Едва держался, чтобы не рявкнуть, что никто не тянул за язык, сама вчера начала, сама завела разговор. Конечно, теперь же не скажешь, что алкоголь разум помутил. Прекрасно знала, что говорила.

Не собирался он давить на нее, напоминая о вчерашнем. Не хотел слышать в ответ какую-нибудь очередную ересь или глупый смешок.

Пусть лучше молчит.

Алёна попыталась глубоко вздохнуть, но какой-то камень внутри мешал расслабиться и впустить в себя воздух. Может быть, страх? Говорят, что страх живет в солнечном сплетении, там зарождается.

Так легко было сказать о любви вчера ночью. Так естественно и приятно. Но так трудно стало наутро и страшно. Как страшно любить такого, как Шаурин. С ним хорошо плавать на поверхности, — дружить, заниматься сексом, отдыхать и проводить время, — но нырять на глубину, — любить такого, как Шаурин, страшно.