Завтрашний царь. Том 2

Снежная пыль укладывалась рваными полосами, ползла, вилась, взлетала тонкими стрелами.

– Дееписания, – сказал Гойчин. – Картинки рисованы… Первоцарь в битве рубится, сам широким золотом обведённый…

Ирша добавил:

– Брат брата вышел искать. Приёмыш – сына отецкого.

– Дядя Ворон про младшего братишку молчал.

– Твёржа.

– Ну да.

– Повадка витяжеская.

– Косы плетёт. Говорит – окает.

– А волосы блещут.

– И отсвет перед собой мечет…

Ирша хмуро напомнил:

– Нам Лихарь побочное орудье давал. Уши и глаза востры держать, вдруг кто вздумает спасённого царевича объявить.

До леса оставалось не более полутора вёрст. Успеется ли нырнуть в путаницу снежных столпов, некогда бывших деревьями? Остановившись, парни вытащили рогожи, купленные на торгу. Дикомыты знали толк! Из такой рогожи они делали паруса для саней. Левобережье не спешило перенимать дикарскую смётку, но тайному воину нет разницы, было бы во благо орудью! Друзья воздвигли шесты, растянули полотнище – и чунки сами заскользили вперёд, знай присматривай, чтобы не опрокинулись на заструге.

– Так мы кого с тобой видели? – приноравливаясь к бегу за парусом, спросил Гойчин.

Ирша пожал плечами:

– В кружале дух густой был. Жирники отсветами клубились.

– Дикомыт безвестный песню слушать пришёл.

– Они все песни любят. И драться злы.

– Мало ли их Левобережьем шарахается.

– Эка невидаль, дикомыт.

– И то верно.

– Не всё, что на глаза попадает, орудной сказки достойно.

– Вот кровнорождённый, притом котлу не чужой, это весть знатная.

Нелегка тропа тайного воина, ох нелегка! То засада, то гонка, то крутой поворот…

Снег сухими стрелками бил в натянутую рогожу, парус звенел, сани порывались вперёд, упусти – замаешься догонять.

Пустая глазница

Утро того дня занялось не то чтобы студное, но даже по шегардайским меркам мокрое и неуютное.

Раб, как уже повелось, встретил молодого хозяина с кружкой горячего взвара. Что Мгла намешивал в этот взвар, Верешко даже не спрашивал. Горьковатый напиток отдавал тиной и сеном, но бодрости добавлял ощутимо.

– Как мыслишь, разгуляется к вечеру? – ополовинив кружку и слушая шорох дождя, спросил Верешко.

– Разгуляется, – подтвердил кощей. Он сидел на скудном тюфячке, завернувшись в драную гуньку. Верешко был бы рад приодеть его, но все заработки этого дома принадлежали Малюте. – Добрый хозяин… позволишь ли… к Дикому Куту сходить?

Верешко нахмурился. Зелья, дышавшие в его кружке, наверняка происходили из тамошних плавней. Похоже, раб впрямь якшался с камышничками, кому такое понравится? А ещё после драки у Ойдригова Опина Мгла всё время тёрся поблизости, когда Верешко забирал отца из кружала. Это тоже не радовало.

– Куги… наломаю… – прошелестел раб.