Завтрашний царь. Том 2

На что спрашиваешь?

– Ты на людей смотрел ли тогда?

Скоморох вздохнул и наконец повернулся к нему:

– Что у тебя в пятке свербит, ребятище?

– Там людям назидание было и праздник. А здесь ссорятся и грустят!

Кербога немного послушал разноголосье.

– Здесь Андархайна, – медленно и тяжело проговорил он затем. – Андархи верят Богам и надеются на Правду. И от века всем недовольны.

«Какая тебе Андархайна, – мысленно возразил Светел. – . Всего лишь Левобережье. Шегардай столица ему, Извора – волька заглушная…»

Означало ли это, что Шегардай как бы в большей, чем Извора, степени был Андархайной?

«Марнава душегуб был отменный. А гусляра, скитуна безымянного, за что петлёй удавили? За то, что разбойникам из-под палки играл? За то, что котляры привели, велели убить?..»

Спрашивать Кербогу не хотелось, спорить – подавно.

«И я не вступился…»"

"Из прохода, куда никого не пускали, вылетел стремительный коротышка. Не уродец с большой головой и кривыми ногами, нет, соразмерно сложенный парень, просто… «Морянин?» Этого племени Светел не много встречал. Только Сеггара и Сенхана с мореходами. Он присмотрелся. Морянин подскочил к маленькой ватаге, выделявшейся среди позорян. Славная была шаечка: один горбатый, другой с костылём, третий пялится в пространство поверх голов – ну точно слепой.

– Готово у нас, – быстро заговорил коротышка. Ноги не стояли на месте, руки метали невидимые снарядцы. – Снежков довольно наморозили, закидаем, собьём! Вы уж мне смотрите, не выдайте! Стойно встретим, хвально проводим!

Баба Грибаниха громко всхлипнула, отвернулась, пряча рукавами лицо. Тут же завыли ещё бабы, их начали утешать.

Светел подобрался к окончательно померкшему Кийцу.

– Не в пронос твоей чести, старшина воинский, – начал он негромко. – Я человек странный здесь, издалёка прихожий. Сделай милость, поведай моему неразумию, кто это тебе кровь унимал?

Кажется, Киец хотел ругнуться вместо ответа, но удержался.

– Испороли меня, – выдавил он сквозь зубы, – обизорники в переулке… – Слово было незнакомое, но прозрачное. Киец оттянул ворот, показал желвачок со следами стежков. – Боевую жилу острым ножичком отворили. Так он перст вложил и кровь удержал, пока девка зашила. Я сам не помню, со слов знаю. Мне, дураку, его на волю выкупить бы… хоть за то, что детей дал увидеть… ан в болезни лежал, потом недосуг всё… дождался вот!

– Выкупить?..

– У хозяина, – пояснил другой черёдник. – Малюта, валяльщик, по пьяни купил, а раб и прижился. Какие забавки источил!

Светел нахмурился:

– Раба, что ли, сегодня казните?

– Раба.

– За него не хозяйский разве ответ?.. Что ж натворил, убил ли кого?

Ему не слишком внятно поведали о торжестве обновления, требующем казни злодея.