Землянин

Обед обошелся Нику в тысячу триста сорок лутов, заставив его слегка вздрогнуть от подобных трат. Несмотря на то что сейчас землянин вполне мог себе позволить потратить подобные суммы, его мозги, жестко и безжалостно отформатированные Трущобами, до сих пор ввергали его в дрожь в тот момент, когда он тратил подобные или сравнимые суммы на еду или одежду. Это было слишком много. Тем более, что он-то знал, что еду можно было добыть, скажем, в тех же крысиных тоннелях, а одежду — найти в мусорных кучах. Причем еда, добытая в крысиных тоннелях, удовлетворит потребности тела ничуть не хуже, чем эта, за которую пришлось заплатить такие дикие деньги, а одежда, добытая в мусорных кучах, обогрет и прикроет тело почти с тем же эффектом, что и купленная столь дорого…

— Ник… — едва проснувшись, девушка позвала его.

— Да, милая… — отозвался он, заглядывая в спальню, в дневном свете представлявшую из себя довольно живописное зрелище. Нечто подобное Ник наблюдал только в кино, после сцен обыска. Лицо Осетты озарилось счастливой улыбкой:

— Я испугалась, что ты мне приснился!

Ник ласково улыбнулся, хотя на душе у него скребануло.

Черт, он собирался воспользоваться своим романтическим флером в глазах пустоголовой, пресыщенной и избалованной сучки из высшего общества, чтобы на очень широкий шаг приблизиться к осуществлению своей цели, но, к его сожалению, Осетта оказалась совсем не такой. Нет, она была во многом легкомысленной и, чего уж там, избалованной. Но при этом — искренней и чистой. И потому ему было жутко муторно. Чистота и искренность очень редко встречаются в этом мире, и их стоить беречь, а не рушить. Затеянная же им комбинация явно должна была по завершении нанести девушке такой психологический удар, что после него она вряд ли останется такой же чистой и искренней. А возможно, и вообще превратится в озлобленную и циничную суку… К тому же Ника мучила мысль о том, что он, возможно, в настоящий момент просто тупо пролетает мимо своего счастья. Потому что лицо Осетты буквально вспыхивало от радости всякий раз, когда она смотрела на Ника. И землянину вдруг страстно захотелось послать к черту все свои планы, цель и вообще все и без оглядки ринуться в тот океан любви, который плескался во взгляде девушки, обращенном на него. А также напрочь выкинуть из головы Лакуну с его утверждением, что лишь тот, кто сумел отыскать для себя цель, то есть то предназначение, ради которого нечто, наградившее людей жизнью и разумом и позволившее каждому конкретному человеку появиться на свет, только и может считаться человеком.

— А что, нельзя просто жить? — поинтересовался тогда Ник, или, вернее, в то время всего лишь Николай.