Землянин
Говорят, у попаданца — не жизнь, а рай. Да и как может быть иначе? И красив-то он, и умен не по годам, все знает и умеет, а в прошлом — если не спецназ, то по крайней мере клуб реконструкторов, рукопашников или ворошиловских стрелков. Так что неудивительно, что в любом мире ему гарантирован почет, командование армиями, королевская корона и девица-раскрасавица.А что, если не так? Если ты — обычный молодой человек с соответствующими навыками? Украденный неизвестно кем и оказавшийся в чужом и недружелюбном мире, буквально в чем мать родила? Без друзей, без оружия, без пищи, без денег. Ради выживания готовый на многое из того, о чем раньше не мог и помыслить. А до главной задачи — понять, что же произошло, и где находится твоя родная планета, — так же далеко, как от зловонного нутра Трущоб — до сверкающих ледяным холодом глубин Дальнего Космоса…
Так что то первое сидение перед обломком плиты и тыканье кулачком в разные точки Коля теперь воспринимал как игрища в песочнице…
И вот где-то через полтора месяца после начала этого ада, прерывавшегося только на случавшиеся сначала каждую неделю, затем каждые четыре дня, потом каждые два дня, а затем и через день, охоты на крыс, он и пробурчал:
— Посмотри в Сети.
А выслушав недоуменный вопрос Николая, остановился и уставился на него.
— У тебя что, не установлена наносеть?
— Не-ет, — осторожно мотнул головой тот, продолжая уже привычно держать под контролем как окрестности, так и самого старика.
— Хм… — Лакуна задумчиво вытянул губы, а затем спросил: — А как ты попал в Трущобы?
— Я не знаю, — отозвался молодой землянин.
— Как это?
— Ну… это долгая история.
Старик бросил несколько быстрых взглядов по сторонам и, по-видимому, решил, что здесь относительно безопасно. Поэтому он просто уселся на кучу мусора там же, где стоял, и приказал:
— Рассказывай.
И Николай рассказал. Все и с подробностями. К тому моменту набранный словарный запас позволял ему общаться довольно свободно. Где жил, кем был и что последнее помнил перед тем, как попал сюда. Старик выслушал его внимательно, а когда Коля закончил — надолго задумался. После чего тихо спросил:
— А скажи: перед тем, как ты потерял сознание, у тебя не брали образцы крови?
— Да вроде нет, — удивленно отозвался Коля. — Хотя… я порезался. Там какая-то хрень в заборчике торчала, а я на него оперся, когда понимался… То ли гвоздь, то ли заусенец.
Лакуна удовлетворенно кивнул:
— Ясно.
Старик поднялся на ноги и двинулся в ту сторону, в которую они шли до того, как он предложил Коле посмотреть в Сети. Парень молча последовал за ним, изо всех сил борясь со своим любопытством. Но шагов через сорок все-таки не выдержал и осторожно спросил:
— А что ясно-то?
Старик молчал еще шагов двадцать, а потом заговорил:
— Ты — тело.
— К-какое тело?
— Чистое. Нигде не зарегистрированное.
— Но… зачем?
Старик хмыкнул и, наверное впервые, пошутил:
— Ты обладаешь просто неподражаемой способностью очень точно и емко формулировать волнующие тебя вопросы, — после чего, однако, смилостивился и пояснил."
"Как выяснилось, любой человек, поставивший себе наносеть, автоматически регистрируется. Причем — по множеству параметров: от рисунка сетчатки и отпечатка графика мозговой активности до формулы ДНК. Так что если что — всякие уловки типа пластической операции или изменения рисунка отпечатков пальцев скрыться от правоохранительных органов не особенно помогут. Достаточно послать авторизированный правоохранительными органами запрос по Сети, и тебя сдаст твоя же собственная наносеть.

















