Ждите неожиданного

Дверь распахнулась, влетел Веллингтон Герцог Первый, за ним вбежала Наталья, и вошёл Владимир Иванович.

– Началось, – непонятно сказал он. – Сейчас стоп мотор, и полицейский катер прибудет.

– А чего ты хотел-то? Убийство!

Наталья Павловна подбежала к Таше и уставилась ей в лицо.

– Ты как? Ничего?

Таша кивнула. Наталья в длинном атласном халате, похожем на бальное платье, неловко села на банкетку и взялась за голову.

– Вот такие дела, – зачем-то сказал Владимир Иванович.

Наталья запустила руки в волосы на манер Таши и потянула себя за них.

– Подождите, – начала она.

Владимир Иванович посмотрел на неё и усмехнулся – безупречная причёска расстроилась, Наталья сейчас на самом деле была похожа на Ташу, так же растерянно таращила глаза и умоляюще складывала руки.

…Вот женщины! Беда с ними. Какие бы ни были сильные и красивые, а всё равно тянет их защищать, утешать, ухаживать…

Ну, по крайней мере, его, Владимира Ивановича, тянуло!..

– Зачем он в каюту пошёл? – спросил Степан. – Вот вопрос.

– Как у неё чемодан Розалии оказался, вот вопрос, – поправил Владимир Иванович.

И они оба уставились на Ташу, словно ожидая объяснений.

– Я не знаю, – сказала она. – Я не приносила.

– Но кто-то принёс! – сердито сказал Степан. – Когда и зачем?.. И почему к тебе в каюту? И вообще не с этого всё началось! Всё началось с того, что Владислав свалился в воду. Веллингтон тоже свалился! Невозможно просто так упасть за борт, но он как-то упал!

– Невозможно, – согласилась Таша. – Я за борт перелезала и не сразу смогла, борт высокий очень.

– Вот именно.

– Когда меня из реки вытащили, Сергей Семёнович… он меня… осматривал… спрашивал, не наглоталась ли я воды… он смешное что-то сказал…

Тут она наконец заплакала. Слёзы прорвали все плотины и заграждения, полились, полились… Она всхлипывала, вытирала их обеими руками, но они капали ей на колени и на ковёр – так их было много.

Никто не мешал ей плакать. Никто не утешал и ничего не говорил.

Наталья сидела, наклонившись вперёд и взявшись за голову, Владимир Иванович смотрел в окно, Степан ходил туда-сюда.

Плакала Таша долго, ей было жалко всех – судового доктора, Розалию Карловну, Наталью, умершего деда и самоё себя.

– Так нельзя, так нельзя, – шептала она и продолжала плакать.

Теплоход загудел, машины изменили звук, застучали как-то по-другому, и далеко-далеко на реке взревела и умолкла сирена.

Таша тоже постепенно умолкла, вытерла щёки подолом рубашки, и Наталья Павловна подала ей носовой платок – в вензелях и кружевах. Таша высморкалась в вензеля.

– Нужно думать, – пробормотал Степан.

– Фактов всё равно нет, – сказал Владимир Иванович.