Топ-модель 2. Я хочу развод

Сглатываю, наклоняюсь и прижимаюсь ртом к сладкой девичьей шее. Вдыхаю запах, веду языком с каким-то голодным, наивысшим удовольствием. Юная, нежная, отзывчивая. Моя очередь ловить дрожь. Аппетитный фрукт.

Я закрываю глаза и отпускаю себя. Позволяю себе хотеть ее.

Позволяю хотеть эту малышку, которой нет и двадцати.

Блядь.

Я просто отпускаю себя.

Беру ее за руку и тащу в спальню на первом этаже. Тут кровать огромная, камин растопленный. Перед ним ковер пушистый, окна в пол, а за ними ночь, снег, деревья.

Замыкаю дверь. Подхватываю Аню под бедра, а она вырывается, отбегает.

— Я хочу танцевать. Ману, я хочу с тобой танцевать! — крутится.

— Сейчас пойдем. Малыш. Окей? Штаны лопаются.

— Ты потом не захочешь, — грозит пальцем. — Кончишь не захочешь больше меня сегодня! А я хочу, чтобы хотел!

— Да ептвою мать, снимай колготки.

Она смеется. А смех искренний, счастливый. При этом глубокий, женственный. Он прокатывается по нервным окончаниям, будто обтягивает изолентой оголенные провода. Он… нужен мне.

— Я хочу танцевать! — спорит она. — Твоя дама желает танцы!

Взгляд случайно натыкается на гитару у стены, которую беру единым бездумным порывом и легко перебираю струны. Один раз, второй — настроенная. Начинаю наигрывать машинально что-то из Лед Зеппелин, но, даже будучи бухим, соображаю — под такое не потанцуешь, ну не когда тебе девятнадцать. «Руки вверх»? Она такое знает? Такое знают все.

Играю. Аня снова смеется, головой качает, и начинает танцевать.

Неуклюже стягивает колготки.

Смеюсь. Блядь. Какая горячая девка.

Посто бля-я-ядь.

Пальцы сами перебирают струны, Аня горделиво танцует, крутится, балуется. Выгибается, ноги задирает. Я приседаю, пытаясь заглянуть под юбку. Она хохочет! Стягивает стринги, бросает в меня. Ловлю. Наматываю на пальцы и продолжаю играть.

Балуемся. Напились и всё. С ума сходим.

— Не знала, что ты умеешь, — подходит эффектно, будто всё еще на подиуме. Останавливается совсем близко. Ведет пальцем по гитаре.

Машинально перебираю струны дальше. Что-то из ранней Билли Айлиш, девчонки такое обожали, по крайней мере когда я учился. Аня хлопает в ладоши.

— Я не умею, — говорю.

— Врешь.

— Это случайно, — даю сложный проигрыш. — Правда.

— Дьявольщина творится!

Но дьявольщина происходит в другом: в свете живого огня от камина ее глаза светятся желтым, как у кошки. Я подношу к лицу руку, на которую накручены ее трусики, вдыхаю девичий спелый запах, самого аж потряхивает.

— Твоя очередь раздеваться, — говорит Аня. — Я помогу.

Эффектно приседает на корточки, расстегивает ремень, ширинку, стягивает брюки. Холодок касается освобожденного члена, кровь тут же бросается в него, по ощущениям — вся. В следующую секунд Аня обхватывает его рукой.