Топ-модель 2. Я хочу развод

Я отчаянно надеюсь, что к нам присоединится еще кто-нибудь, но этого не происходит. Уровень неловкости шкалит, по возможности быстро утепляюсь.

— Отличный был праздник. Замечательная атмосфера, еда вкусная, — произносит она внезапно.

На всякий случай оглядываюсь, полагая, что Мария обращается к кому-то другому, но в гардеробе мы по-прежнему вдвоем. Тогда вглядываюсь, не говорит ли она по наушнику, в этот момент жена Басова оборачивается и смотрит на меня.

Слова все еще висят в воздухе. Морально готовясь к какой-нибудь колкости или подвоху, я отвечаю нейтрально:

— Да, все было замечательно. Мне и шоу понравилось. Смеялась до слез.

— И я смеялась! — подхватывает она. — Особенно на моменте, где про разбросанные вещи.

— Да, точно, — улыбаюсь. — Это было к месту.

— Жора вечно все разбрасывает, потом найти не может. Не знаю, как он работает судьей, иногда я просто в шоке, насколько он рассеянный в быту.

Эм. Окей.

— Максим не такой, — пожимаю плечами. — Он во всем педант. Но, возможно, это еще хуже: приходится соответствовать.

— О да, Максим может быть невыносимым, но мы все к нему привыкли и скучаем. Аня… почему бы вам не приехать к нам в эту субботу, например?

— Что? — переспрашиваю, хотя слышала прекрасно. Вдох длится пауза. — Зачем?

— На ужин. Или на обед. — Мария улыбается широко. — Мы с Жорой будем очень рады. Можно поиграть в карты или просто выпить вина.

— Эм. Я такие вопросы не решаю, это нужно с Максимом разговаривать, — врубаю заднюю. Меняю тон.

Этого еще не хватало: в очередной раз хотят надо мной посмеяться?

— Пожалуйста, — просит она. Откладывает сумку, заламывает руки и как-то воровато оглядывается. Понижает голос: — Ань, нам всем не хватает Макса. Особенно Жоре. Сказать честно, он последний год сам не свой. — Ее глаза начинают слезиться, Мария быстро вытирает уголки, моргает. — Психует, срывается на всех подряд. На меня тоже.

— Мне жаль. Мне… нужно идти.

— Постой. — Она встает по направлению к двери. — Минуту. Я понимаю. Правда понимаю, что сама виновата: не смогла удержать язык за зубами в этом непростом вопросе.

— Мария, прошу, не нужно.

Она говорит ровно, смотрит в глаза:

— Все выглядело так, будто ты сознательно к нему в каюту полезла, и я подумала, что… Олесе было так больно. И я… просто сказала, понимаешь? Просто сказала подруге, как было на самом деле. Мне так жаль! Я тысячу раз себе мысленно язык отрезала!

Отвожу взгляд, но буквально на секунду. Внутри такая обида сильная! Маша, разумеется, тут совершенно ни при чем, просто она под рукой оказывается, и я выпаливаю:

— Ты думаешь, все вокруг такие расчетливые? Представь себя восемнадцатилетнюю, проснувшуюся в каюте взрослого мужика, который этому совсем не рад.