Жена Эмина. Его наследник

Дамир согласился сразу. Этим же вечером пришел результат - не один, мы провели много исследований. Шизофрения передалась мне от Анархиста, что поделать. В тот день я впервые увидел в Алиеве не соперника и не врага.

А вроде бы отца. Только без душещипательности, ведь внутри все равно ничего не шелохнулось. Даже когда он решил поведать мне причину, почему он объявился в моей жизни так поздно.

- У меня рак.

Я не проронил ни слова. Только схватил бокал с водой, который заботливо принесла маленькая, и осушил его залпом. Мы сидели в моем кабинете, Дамир похвалил наш дом и работу Дианы как дизайнера.

- К Новому году в оставшихся помещениях завершат ремонт, - выдавил я зачем-то.

Все, что касалось работы Дианы, меня до сих пор бесило. Маленькая так сильно к этому стремилась, а Дамир способствовал этому, видимо, чтобы сделать еще одно доброе дело перед своей кончиной. Не иначе.

Не дождавшись от меня ответа, Дамир продолжил:

- Боюсь, я не доживу. Говорю же, рак.

В кабинет вошла Диана, и мы синхронно замолчали. Она поинтересовалась, как быть, и может ли Камаль остаться дома и не ехать в пансионат. И смотрела при этом она на Дамира, будто Алиев мог отговорить меня от уже принятого решения.

Она ушла, и я спросил:

- Это точная информация?

Я моргнул, вчитываясь в серые глаза напротив.

- Да, Эмин. Рак поджелудочной железы. Эта дрянь проходит без симптомов вплоть до крайней стадии. Пока не появятся множественные метастазы или опухоль не поразит желчные протоки. Самая тихая смерть.

- Сколько времени осталось?

- Возможно, до Нового года протяну. Врачи обещают. Но не факт.

- Диана знает?

- Нет, Диана не должна знать. У нее сейчас другие заботы. Дети, работа, социализация, - помолчав, добавил, - хочу уйти тихо.

- Поэтому мне сказал?

- Кому, как не единственному сыну? - улыбка коснулась вмиг постаревшего лица, - я пришел сдаваться, потому что иначе бы ты не позволил мне видеть внука.

Я тихо выдохнул. Смерть второго отца. Теперь уже родного, только от этого ни холодно мне, ни горячо.

- О чем думаешь, Эмин?

Я наклонил графин, налил второй стакан воды. Дамир отказался. Наверное, ему и вода в горло не лезла. Какого знать, что грядущий Новый год – последний в твоей жизни?

Перед глазами всплыло лицо Дианы. И бессознательная любовь к ней. Неосознанная. В плане… головой такая любовь вообще не воспринимается. Нет ее там, в голове, только в сердце. Такую любовь называют первой, это она.

- Думаю о том, сколько денег надо.

- О, ты действительно думаешь, что я за этим к тебе приехал? – Дамир покачал головой.

- А ради чего еще? Столько лет ты был рядом молча, в образе врага, а ведь у тебя было черт знает сколько шансов признаться мне, что я твой сын.

Во мне говорила не обида. Я давно это чувство не испытываю – какой в обиде толк? Не нравится, скажи.