Жена на выход

Поздравляю, — проговорила абсолютно безучастным тоном и сразу замолчала, словно намекая, что мне пора.

Я помялся на месте, всматриваясь в ее безразличное лицо. Сегодня дьяволенок не похожа сама на себя! Словно ее подменили, подсунув мне вместо темпераментной, чувственной и жизнерадостной жены какого-то безэмоционального робота. Но я и на это был согласен, лишь бы она была рядом.

— Может, поедешь с нами? — я не надеялся на положительный ответ, но попробовать стоило.

— Стравинский, со мной такой метод примирения не сработает, я же, в отличие от Виолы, не беременна, — с затаенным раздражением захохотала Карина.

— Уверена? — уточнил скептически."

"— Да, Стравинский, уверена! — вскрикнула так ехидно, что я невольно скривился, как от сильной боли. — Все это время я принимаю гормональные препараты, восстанавливаюсь после кесарева. Так что беременность чисто физически невозможна.

— Ты не говорила, — прохрипел я.

— Та не спрашивал, — вскинула подбородок с каким-то деланным высокомерием.

Что ты пытаешься скрыть под этой маской, дьяволенок? И зачем? Оттолкнуть меня уж точно не получится, что бы ты ни делала…

— Жаль, — искренне сказал. — У нас с тобой это прекрасно получается, — кивнул на сидящую в машине Алексу.

— Знаешь ли, — ядовито бросила Карина, — хватит с меня твоих прощальных подарков, Стравинский!

На моих глазах некогда милая девушка превращалась в стерву. И самое страшное, что виноват в этом был только я — и никто другой.

— А если не хочется прощаться? — ласково обратился к ней, пытаясь пробиться сквозь броню, но вместо этого она обросла еще и стальными шипами.

— Тогда нужно уходить по-английски, — презрительно хмыкнула и развела руками.

Уходить? Не дождешься!

Черт, да я бы все отдал, лишь бы вернуть жену, но она не оставляла мне ни единого шанса!

Рискнул подойти ближе и, обхватив Карину за талию, притянул к себе. Посмотрел в ее янтарные глаза, пытаясь найти там хоть что-то от моего прежнего дьяволенка, но она, не выдавая никаких эмоций, мгновенно отодвинулась от меня, упираясь руками в грудь. Не сумев полностью высвободиться из цепких объятий, Карина отвернула лицо, словно ей было противно видеть и чувствовать меня.

И я мог бы, конечно, списать ее поведение на стандартную женскую обиду, но… Холодность моей жены, кажется, уже бывшей, пронизывала сердце насквозь. Я замерзал под ее взглядом, и это пугало. Лучше бы она злилась и кричала на меня, чем вела себя вот так. От Карины я мог принять и стерпеть все, что угодно, только не равнодушие, а именно его я сейчас четко видел.

Убрал от дьяволенка руки, и не сдержался от грубого ругательства, увидев, как она заметно расслабилась, словно только что избавилась от назойливой навозной мухи.