Жена на выход

Ничего не ответив, дьяволенок соскочила с дивана и направилась в свою спальню. Вздохнул, рассердившись на самого себя за то, что опять ее обидел, и кинулся следом. Схватил Карину за запястье и развернул к себе лицом, придерживая ее за тонкую талию. Она уперлась ладонью в мою грудь и, затаившись, недоуменно подняла на меня свои наполненные обидой глаза.

Обещал же себе больше не мучить дьяволенка! Всматриваясь в ее прекрасное, но такое грустное лицо, мне вдруг остро захотелось, сделать для нее хоть что-то хорошее, наконец, освободив от нашей дурацкой сделки.

— Карина, — хрипло шепнул ей. — Ты можешь вернуться домой уже завтра, я забронирую тебе билет на первый утренний рейс…

— Стравинский! — взревела внезапно, а меня передернуло: ненавижу, когда она зовет меня по фамилии, словно чужого. — У тебя фишка такая — посылать меня куда подальше в самый сложный момент?

Я опешил и выпустил ее из объятий. Я ожидал чего угодно, но не такой реакции! Что опять не так? Невыносимая!

— А твоя фишка — притягивать к себе неприятности?! — то ли спросил, то ли утвердил я.

— Я? Неприятности? — возмущенно хватая ртом воздух, кричала Карина. — Да если бы ты не пил, как заправский алкоголик, то Аману не так просто было бы найти твое слабое место! А мне бы не пришлось делать то, что я сделала! — отступила на шаг назад и уперла руки в бока. — Я никуда не поеду, Максимилиан Анатольевич! Я останусь до конца!

— До чьего конца? Это угроза? — выпалил я быстрее, чем успел подумать.

— Расценивайте, как пожелаете! — ехидно бросила Карина, специально обращаясь ко мне на «вы».

Развернувшись, она отмахнулась от меня рукой, и скрылась в спальне. Кажется, если бы не воспитание, то она точно показала бы мне средний палец. Впрочем, я этого заслужил…

А знаешь, я бы тоже хотел остаться с тобой до конца, Карина, на всю жизнь. Да только в нашем случае это невозможно…

Выход восьмой

Глава 1

Карина

Глупая, на что я рассчитывала? Что Макс вдруг растает и воспылает ко мне чувствами? Да он возился со мной из элементарной жалости!

Я солгала ему, что забыла все произошедшее после оранжереи. Кое-что я все же помнила: как Макс взволнованно обнимал меня, как нес на руках в клинику, как держал мою ладонь, пока я засыпала под капельницей…

И волнующий меня вопрос я озвучила в ясном сознании, ожидая хоть какого-то отклика от Стравинского, а получила лишь холодное: ""нет, неправда"". Это окончательно убило меня. Значит, теперь в нем не осталось даже ненависти — только равнодушие, чего я и опасалась больше всего. Дальнейшие слова и поведение Макса стали ярким доказательством…

Раздраженно схватила подушку, словно это она виновата в моих проблемах, и, замахнувшись, швырнула в дверь.