Жена криминального авторитета

Доктор, осознав наконец, что в игры с ним играть не собираются, вжался в кресло и запричитал:

— Нет, не надо, пожалуйста, я все расскажу, — выглядел он жалко, — я все расскажу, все, что вы хотите знать.

Дима молча дал знак охране оставить Савельева.

— У Вас осталась последняя возможность, надеюсь на этот раз Вы перестанете юлить, — холодно предупредил муж.

Врач нервно замотал головой, стирая платком выступивший на лбу пот.

— Что вы хотите знать? — спросил он.

— Я хочу знать, как именно умерла моя мать, — резко ответила я, — все подробности.

Доктор недоверчиво поглядел на меня.

— Это не было самоубийством, — признал он очевидное, — точнее сказать, я не могу быть в этом уверен.

Его слова меня насторожили. В каком смысле он не может быть уверен? Что это вообще значит? Саша был уверен в том, что смерть моей матери не была случайной и узнал он это от человека, сидящего передо мной.

— Что вы имеете в виду? — спросила я.

— Ну, ваша мать, — замялся Савельев, — понимаете, там были определенные улики, свидетельствующие не в пользу самоубийства, но точно сказать сложно.

— Ты испытываешь наше терпение, — рявкнул Дима, — прекрати говорить загадками и выкладывай подробности, у тебя минута.

Даже испугалась за доктора, нет, на его жизнь мне было плевать, просто совсем не хотелось бы, чтобы он умер раньше, чем расскажет правду."

"— Вашу мать насиловали перед смертью, — его слова припечатали меня к месту, я готова была услышать что угодно, но только не это. Наверное, именно в этот момент во мне что-то оборвалось и я потеряла последнюю ниточку, связывающую меня с собственной совестью. В этот момент мне хотелось лишь убивать. Просто убить всех, кто был причастен к этому делу, заставить их страдать, заставить заплатить, всех, включая урода, что сидит передо мной.

— Дальше, — потребовала я.

— Судя по характеру ран, — нервно продолжил доктор, — вашу мать насиловали продолжительное время, а найденный биологический материал…

Доктор на некоторое время замолчал, но я и без слов понимала, что последует дальше.

— Изнасилование имело групповой характер, — закончил он.

Мою мать насиловали какие-то ублюдки несколько часов, выбросили с окна, а после, эта мразь сделала заключение, в котором говорилось, что она покончила с собой. Один Бог ведает, что она пережила за те часы, одному Богу известно, как она страдала. Вот почему Саша отказался рассказывать подробности, потому что тогда я бы просто не выдержала этой правды, да и сейчас не уверена, что смогу. Они заплатят, они все заплатят за то, что с ней сделали, за каждый ее крик, за боль, за каждую слезу, они мне заплатят.