Женаты по договору

— Поговорим?

— Я думаю, это неизбежно, — отозвалась я, расправляя плечи и задирая подбородок. — Хорошо. Давай поговорим. Хотя сомневаюсь, что это поможет.

— Я должен тебе все объяснить.

Его взгляд скользил по моему лицу, медленно, плавно. И кожа горела, словно он дотрагивался до неё пальцами.

— Должен, — согласилась я, тяжело сглотнув. — И уверена, даже сможешь найти нужные слова, правильные, правдивые. Ты все разложишь по полочкам, убеждая, что по-другому нельзя, а я просто… просто слишком остро отреагировала.

— Ник…

Мое имя в его исполнении как приманка для хищника, будоражит кровь, заставляет эмоции вырваться наружу, вспыхнуть ярким пламенем.

— Только это не поможет. Знаешь почему?

Молчит и смотрит.

И этот взгляд злит больше всех слов.

Откровенный, нежный, чарующий. Напоминающий о том, что не случилось… и уже никогда не случится.

— Потому что я тебе больше не верю. Ни одному твоему слову. Можешь говорить все что угодно, приводить доказательства, давить на жалость или логику. Я. Тебе. Не верю. И уже не поверю никогда.

— То есть у меня нет шанса, — понимающе кивнул Мейнор.

И эта кажущаяся покорность тоже злит.

Я хочу, чтобы ему было больно.

Хочу, чтобы он страдал также, как и я, испытал все муки предательства, от которых ломало мое тело!

— Нет. У тебя нет шансов и у этого брака тоже. Я не хочу быть твоей женой и не буду. Ты можешь ругаться, не соглашаться, но я добьюсь, чтобы этот брак признали недействительным.

— Не стоит…

— Не надо мне указывать! — выдала я, повышая голос.

Ведь обещала себе молчать. Обещала, что сдержусь и не потеряю контроль. Но рядом с ним это невозможно.

Мне больно. Все равно больно.

Видеть его, смотреть на него. Знать, что все кончено!

— Я не стану настаивать, Ник.

Если хочешь уйти — уходи, — тихо произнес он.

Снова дрожь, которую уже не скрыть.

И ком у горла, перекрывающий дыхание.

«… уходи…»

— Неужели? Вот так просто? А совсем недавно ты говорил, что не отпустишь, что не дашь сбежать, — напомнила ему.

Я ждала сопротивления, заверения, объяснения.

Они мне были не нужны. Но я их ждала.

А ему… ему все равно.

Надо же, мне казалось, что больнее уже не будет. Ошиблась.

— Ты же этого хочешь.

— Хочу? Хочу?!

Я подскочила к мужу, хватая его за рубашку и дергая на себя. Смотря прямо в черные как ночь глаза и почти крича:

— Знаешь, чего я хотела от тебя? Правды.

Правды! Ведь это не так много! Я осталась одна! Одна в этом мире. Преданная всеми! И хотела лишь правды! А ты… ты лгал! С самого начала ты мне лгал! Что я нужна тебе! Я! А не моя мать или эта печать проклятая! Я!

Отшатнувшись, я не нашла ничего лучше, чем стукнуть Мейнора кулаком. Это и ударом назвать было сложно. Так, хлопнула.

А потом еще раз и еще.

Словно этого могло помочь, облегчить мою боль и отчаянье.

А муж даже не дернулся.