Женаты по договору

От чувствительного места за ушком до края воротника теплого платья.

Но и это его не остановило.

Демон дернул ткань в разные стороны. Она жалобно заскрипела, но выдержала, в отличие от крохотных пуговичек. Они разлетелись в разные стороны и воротник распахнулся, обнажая ключицы, которые тут же стали объектом новых поцелуев.

Громко ахнув, я вздрогнула, обхватила руками лицо мужа и сама прижалась губами к его рту. Еще неумело, может даже неправильно, но… я еще научусь.

Демону явно понравилась моя активность. Тихо рыкнув, он стальным обручем сжал меня за талию, едва не задушив, и поцеловал в ответ так, что ноги подкосились.

Горячий язык заставил меня раскрыть губы ему навстречу и сдаться под натиском безумной страсти, которая огненным потоком хлынула по венам."

"В затуманенном дурмане я чувствовала, как его ладони хаотично коснулись спины, как опустились ниже, сжимая бедро, и снова вверх к спине, заставляя прижаться к нему так тесно, что еще немного и вплавлюсь.

Наш поцелуй стал откровением, разом расставив все на свои места. Больше никакого притворства, никаких ужимок и кокетства.

Желание. Обоюдоострое и обжигающее.

И неизвестно, чем бы все закончилось, если бы…

Стук в дверь и бодрое:

— А вот и ваш чай.

10.4

Я дернулась, пытаясь вырваться.

В голове паника и даже ужас.

«Нельзя. Нельзя, чтобы нас видели!»

Но Мейнор не позволил мне сбежать и скрыться. Сжал еще теснее, прижимая к себе, и обернулся, спокойно взглянув на застывшего в дверях дворецкого.

— Поставьте на столик, Аберфот.

Дворецкий пару раз моргнул, словно не верил в то, что видит. А потом медленно, явно не осознавая, что делает, двинулся к ближайшему столику, аккуратно неся перед собой поднос, на котором был не только чай и чашки, но еще и тарелка с ореховым печеньем.

— Мейнор, — прошептала я, отчаянно краснея.

Всё-таки стоять вот так в его объятьях было неловко.

А ему все равно. Лицо непроницаемое, лишь в глазах пламя, как напоминание о том пожаре, который бушевал в крови всего пару минут назад.

— Я смотрю, вы приготовили не только чай, — продолжил демон, рисуя пальцами на моей спине непонятные узоры и вензеля.

— Д-да, — отозвался Аберфот, пряча глаза, — Николетта, то есть герцогиня, обожает ореховое печенье.

— Ты не говорила, что любишь ореховое печенье, — произнес муж, переведя на меня взгляд.

— Потому что я люблю лишь то, что делают здесь, — отозвалась я, стараясь не думать о том, как ярко реагирует тело на каждое прикосновение демона, как горит кожа на спине и бьется сердце. — Остальные не дотягивают до уровня гордины Фарц.

— М-м-м, тогда я тоже хочу попробовать эти печенья, — вдруг совершенно по-мальчишески улыбнулся он. — Спасибо, Аберфот, можете быть свободны.