Жестокое и странное

Они напомнили мне Люси в этом же возрасте, когда бросились вверх по лестнице, устремились к скамейкам и замелькали между кустами и деревьями в кадках. Люси бы с большим удовольствием посмотрела лаборатории, и я неожиданно почувствовала, что мне ее очень не хватает."

"Шум звонких детских голосов стих, будто унесенный ветром; я целеустремленно шла в определенном направлении, поскольку бывала здесь уже много раз. Я миновала дворик, маленькую стоянку и охранника, пока не добралась до стеклянной двери в центральной части здания. Внутри был вестибюль со светлой мебелью, зеркалами и флагами.

На одной стене с фотографии улыбался президент, а на другой, подобно хит-параду, висели фотографии десяти наиболее опасных преступников страны, находившихся в розыске.

Подойдя н столу дежурного, я предъявила свои водительские права молодому агенту, чей унылый вид казался под стать его серому костюму.

– Я – доктор Кей Скарпетта, главный судмедэксперт Вирджинии.

– Вы к кому?

Я сказала.

Он сверил мое лицо с фотографией, удостоверился в том, что я не вооружена, позвонил и выдал пропуск. В отличие от академии в Куонтико, здесь, казалось, царила атмосфера напыщенности и скованности.

Мне еще ни разу не доводилось встречаться со специальным агентом Майнором Дауни, но связанная с его именем ирония вызывала определенные ассоциации. Он представлялся маленьким и худеньким, со светлыми волосами, покрывавшими все его тело, за исключением головы. У него, должно быть, слабое зрение, бледная кожа без намека на загар, и он, естественно, не обращает на себя никакого внимания, где-то появляясь или откуда-то исчезая. Разумеется, я оказалась не права.

Когда появился подтянутый мужчина в рубашке без пиджака и прямо посмотрел на меня, я поднялась к нему навстречу.

– Вы, должно быть, мистер Дауни, – сказала я.

– А вы – доктор Скарпетта. – Он пожал мою руку. – Зовите меня Майнор, если вы не против.

Ему на вид казалось не больше сорока, и он был по-своему довольно привлекательным – в очках без оправы, с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и в коричнево-синем полосатом галстуке. Он сразу же располагал к себе, и его высокие интеллектуальные способности не могли остаться незамеченными для того, кто имел тяжкий опыт учебы в аспирантуре, потому как я не вспомнила бы ни одного Джорджтаунского профессора, который, витая в высоких сферах, мог бы так же легко общаться с заурядными людьми.

– Как вас угораздило заниматься перьями? – поинтересовалась я, когда мы садились в лифт.

– У меня есть знакомая – орнитолог в Музее естествознания, – ответил он. – Когда к ней стали обращаться за помощью из различных авиационных ведомств по поводу столкновений с птицами, меня это заинтересовало.