Жестокое и странное

Белое кирпичное здание было типичным примером джефферсоновской архитектуры – абсолютно симметричные карнизы и колонны без каннелюр с ионическими капителями, навеянными римскими храмами. Вдоль гранитных ступеней стояли скамьи, и сейчас под леденящим дождем я вспомнила о том, что каждый год весной собиралась провести обеденный перерыв не за своим столом, а сидя здесь, под солнышком. Однако это все еще по-прежнему предстояло осуществить. Бесчисленное множество дней моей жизни прошло при искусственном освещении, в замкнутых пространствах помещений, с которыми никак не сочеталось понятие архитектуры."

"Оказавшись в Капитолии, я отыскала туалет и попыталась с помощью нескольких поспешных штрихов укрепить в себе чувство уверенности. Однако ни помада, ни макияжная кисть не помогли моему отражению в зеркале стать более утешительным. Огорченная и взволнованная, я поднялась на лифте на самый верх ротонды, где над мраморной статуей Джорджа Вашингтона работы Гудона со стен грозно смотрели портреты прежних губернаторов, выполненные маслом. У южной стены с блокнотами, фотоаппаратами, камерами и микрофонами толпились журналисты. Мне даже не пришло в голову, кого они поджидали, пока при моем приближении на их плечах не оказались видеокамеры, не появились, точно сабли из ножен, микрофоны и не защелкали со скоростью автоматического оружия затворы фотоаппаратов.

– Почему вы отказались отвечать на вопросы, касающиеся ваших финансовых документов?

– Доктор Скарпетта...

– Вы давали деньги Сьюзан Стори?

– Какое у вас оружие?

– Доктор...

– Правда, что из вашего офиса исчезли личные дела?

Вопросы и обвинения сыпались на меня со всех сторон, пока я шла, не поворачивая головы, с трудом отдавая себе отчет в происходящем. Микрофоны прыгали возле самого моего подбородка, толпа напирала со всех сторон, глаза слепили вспышки. Казалось, прошла целая вечность, пока я не добралась до массивной двери из красного дерева и не погрузилась в царившую за ней спасительную тишину.

– Доброе утро, – сказала сидевшая за большим резным столом в приемной секретарша, над которой висел портрет Джона Тайлера.

Напротив двери за столом возле окна сидел офицер из отдела охраны в штатском. Он взглянул на меня с непроницаемым лицом.

– Как об этом узнали журналисты? – спросила я секретаршу.

– Простите? – Она выглядела старше меня и была одета в костюм из твида.

– Откуда они узнали, что сегодня утром я встречаюсь с губернатором?

– К сожалению, мне это неизвестно.

Я села в голубое кресло. Стены были оклеены обоями такого же голубого цвета, на сиденьях стульев, входивших в комплект старинной мебели в приемной, красовалась вышивка в виде государственной печати. Прошло десять минут долгого ожидания.