Жестокое и странное

Просто скажите «нет». Просто скажите «нет». Мой бывший учитель неукоснительно выполнял эти правила, чем расстроил все планы Роя Паттерсона.

Позже, шестого января, в четверг, Паттерсон позвонил мне домой и попросил приехать к нему в офис поговорить.

– Я уверен, мы все это уладим, – дружелюбно заявил он. – Мне лишь необходимо задать вам несколько вопросов.

Подразумевалось, что если я не буду артачиться, то можно избежать чего-то худшего, и я удивилась, как Паттерсон мог подумать, что со мной пройдет такой избитый маневр. Когда прокурор штата хочет побеседовать, значит, он намерен за что-то зацепиться, что-то выудить. Похожие методы присущи и полиции. Я ответила Паттерсону «нет», как учил старик Грумэн, и на следующее утро получила повестку предстать двадцатого января перед специальным большим жюри. А за этим последовал вызов в суд по поводу моих финансовых отчетов. Грумэн сначала сослался на Пятую поправку, а затем выдвинул требование аннулировать вызов. Неделей позже мы были вынуждены подчиниться, иначе мне грозил арест за невыполнение распоряжений суда. Приблизительно в это же время губернатор Норринг назначил Филдинга исполняющим обязанности главного судмедэксперта Вирджинии.

– Еще одна телевизионная машина. Только что проехала, – сказала Люси, стоя возле окна в столовой.

– Давай-ка обедать, – крикнула я ей из кухни. – Твой суп уже почти остыл. Молчание в ответ. Потом вдруг раздался взволнованный возглас:

– Тетя Кей?

– Что такое?

– Ты ни за что не угадаешь, кто приехал. Из окна над раковиной на кухне я увидела подъехавший белый «форд-лтд». Из автомобиля вылез Марино. Подтянув брюки и поправив галстук, он окинул все вокруг быстрым взглядом, от которого ничего не могло ускользнуть. Глядя, как он направляется по дорожке к моему дому, я вдруг почувствовала волнение.

– Не знаю, радоваться мне или нет, – сказала я, открыв дверь.

– Не волнуйтесь, док. Я пришел не для того, чтобы арестовать вас.

– Проходите.

– Привет, Пит, – радостно поздоровалась с ним Люси.

– А что, разве твоя учеба еще не началась?

– Нет.

– Как так? Что там, в вашей Южной Америке, продлили каникулы до конца января?

– Точно. Из-за плохой погоды, – ответила моя племянница. – Когда ниже двадцати одного градуса, все закрывается.

Марино улыбнулся. Он выглядел, пожалуй, хуже, чем когда-либо.

Через несколько минут я уже развела в гостиной огонь, а Люси убежала в магазин.

– Ну как вы?

– Курить – на улицу?

Я пододвинула ему пепельницу.

– Марино, у вас под глазами мешки, лицо пунцовое, а здесь не настолько жарко для такой испарины.

– Вижу, что вы по мне соскучились.

Достав из кармана скомканный носовой платок, он вытер брови. Потом, закурив сигарету, посмотрел на огонь.

– Паттерсон – порядочное дерьмо, док.