Жестокое и странное

И, я уверена, они вздохнули с облегчением, когда он ушел, и вряд ли у них возникла мысль о том, чтобы продлить себе удовольствие общения с ним и взять отпечатки. Тем более что он был одет в белое и проклинал рассыпанный повсюду черный порошок. Меня интересует, откуда вы знаете, что оставленные в квартире Саливана отпечатки не были оставлены им же? Он там живет. И там повсюду его отпечатки.

– В АСИОП они совпали с отпечатками Уоддела.

– Правильно.

– Если это так, то зачем Саливану было звонить в полицию по поводу той статьи про гагачий пух, которая появилась в газете?

– Как говорил Бентон, этот тип любит поиграть. Ему нравится доставлять людям беспокойство. Он получает удовольствие от щекотки нервов.

– Черт. Дайте-ка мне ваш телефон.

Он зашел с другой стороны и сел ко мне в машину. Набрав телефон справочной, он узнал номер Саливана. Дозвонившись до управляющего, Марино поинтересовался, когда Хилтон Саливан купил себе квартиру.

– Тогда кто же? – спросил Марино. Он что-то записал в блокноте. – Какой номер и на какую улицу выходит? А его машина? Да, если можно.

Когда Марино положил трубку, он взглянул на меня.

– Черт, а квартира-то вовсе и не его. Она принадлежит какому-то бизнесмену, который ее сдает, а Саливан начал снимать ее с первой недели декабря и как раз шестого внес деньги. – Открыв дверцу машины, он добавил: – А ездит он на темно-синем «шевроле». Это старый микроавтобус без окон.

Мы с Марино вернулись к полицейскому управлению, а мою машину оставили на стоянке. Затем поехали по Броуд-стрит в направлении Фрэнклина.

– Будем надеяться, что управляющий не спугнул его, – громко сказал Марино, чтобы перекричать шум мотора.

Притормозив, он остановился возле восьмиэтажного кирпичного дома.

– Его окна выходят во двор, – оглядываясь по сторонам, пояснил он. – Так что он не должен нас заметить.

Сунув руку под сиденье, он достал еще один пистолет вдобавок к тому, что у него уже был в кобуре под левой рукой. Он засунул пистолет за ремень брюк сзади, положил в карман дополнительную обойму и открыл дверцу машины.

– Если вы намерены затеять войну, я лучше останусь в машине, – сказала я.

– Если начнется война, я кину вам свой триста пятьдесят седьмой, и вам лучше продемонстрировать свои незаурядные способности, о которых говорил Пат-терсон. Держитесь все время позади меня. – Поднявшись по лестнице, он позвонил. – Вероятно, его нет.

Вскоре дверь открылась. Пожилой мужчина с мохнатыми седыми бровями представился управляющим, с которым Марино некоторое время назад разговаривал по телефону.

– Не знаете, он дома? – спросил Марино.

– Понятия не имею.

– Мы хотим подняться и проверить.

– Подниматься не надо, потому что он живет на этом этаже. – Управляющий показал рукой.