Жестокое и странное

Через несколько минут я была в состоянии посмотреть ей в глаза.

– Когда достанешь свои вещи, я покажу тебе шкаф, где ты сможешь покопаться, чтобы подобрать себе что-нибудь теплое из одежды, – сказала я.

– Ты никогда не видела его таким, каким его видели все остальные.

– Люси, нам нужно перевести разговор на что-то другое.

Я зажгла лампу и проверила, подключен ли телефон.

– Тебе лучше без него, – осуждающе добавила она.

– Люси...

– Он никогда не был для тебя тем, чем должен был быть. И никогда не стал бы, потому что он просто не был таким. И всякий раз, когда что-то было не так, ты менялась.

Я стояла возле окна и смотрела на спящий клематис и розы, примерзшие к подпоркам.

– Люси, тебе надо научиться быть несколько мягче и тактичнее. Нельзя просто вот так выпаливать все, что у тебя на уме.

– Как забавно это от тебя слышать. Ты ведь всегда говорила мне, как ненавидишь ложь и лицемерие.

– Нужно щадить чувства людей.

– Ты права. Но у меня ведь тоже есть чувства, – сказала она.

– Я чем-то тебя обидела?

– А как ты думаешь?

– Боюсь, что я чего-то не понимаю.

– Потому что ты совсем обо мне не думала. Поэтому ты и не понимаешь.

– Я всегда о тебе думаю.

– Это все равно что сказать: я богата, но я не дам тебе ни цента. Какая мне разница, о чем ты там втайне от меня думала?

Я не знала, что сказать.

– Ты мне больше не звонишь. Ты ни разу не приехала ко мне с тех пор, как он погиб. – В ее голосе звучала давно копившаяся боль. – Я писала тебе, но ты никогда не отвечала на мои письма. И вдруг вчера ты звонишь мне и просишь меня приехать, потому что тебе что-то понадобилось.

– Я не хотела, чтобы это выглядело именно так.

– С мамой то же самое.

Я закрыла глаза и прислонилась лбом к холодному стеклу.

– Ты переоценивала меня, Люси. Я далека от совершенства.

– Я не идеализировала тебя. Но я думала, что ты другая.

– Я не знаю, как мне защищаться, когда ты говоришь мне такое.

– А ты и не можешь защититься! Я смотрела, как серая белка прыгала по забору моего двора. Птицы клевали зернышки среди травы.

– Тетя Кей?

Когда я, повернувшись, посмотрела ей в глаза, я впервые увидела в них горечь.

– Почему мужчины всегда важнее меня?

– Нет, Люси. Это не так, – прошептала я. – Поверь мне."

"На обед моей племяннице захотелось салата из тунца и кофе с молоком. Пока я сидела возле огня и редактировала статью для журнала, она копалась у меня в шкафу и в ящиках комода. Я старалась не думать о том, что кто-то берет мои вещи, складывает их не так, как я, и вешает мою куртку не на те плечики, на которых она висела. Люси обладала даром заставлять меня чувствовать себя в роли Железного Дровосека, ржавеющего в лесу.