Живу тобой

Так, к слову о подарках.

Аккуратно вынул телефон из кармана брюк, набрал сообщение, понадеялся, что Никита не станет задавать вопросов. Просто потому что я пока был не готов не то что отвечать и мыслить разумно, но и в принципе разговаривать.

Повезло, Главков ответил коротким ""ок"" на мою просьбу. А я разделся и залез к Тише под одеяло.

— Фу, Сэм, ты пахнешь, как ликероводочный завод! — пробормотала Тиша, но все же обняла меня. — Только не двигайся, иначе меня стошнит!

А я крепче обнял любимую, ворчащую жену. Ну разве мужик может быть более счастливым, чем я? Да ни хрена! Ведь рядом со мной любимая женщина, и совсем скоро у нас родится дочь. Разве это не чудо?

Тиша, не открывая глаз, взобралась на меня и улеглась, обхватив меня ногами. И так ладно устроилась, что мое тело тут же отреагировало на близость.

— М-м-м-м! — едва слышно застонала Тина и потерлась о мой пах. А поскольку жена спала полностью обнаженной, то все изменения я тут же ощутил. Почувствовал ее жар и влагу.

Ну и да, не сдержался малость. Потому что мне всегда мало моей Тиши, моей знойной девочки, дерзкой, ласковой, любимой.

Тиша улыбалась, не открывая глаз, но двигалась так, как хотела. А я послушно следовал за ней. И всегда будет так. Только она, Устинья Молотова, владела моим телом и сердцем, безраздельно и навсегда. Пусть это и звучало банально и сопливо, а все равно я готов был орать на каждом перекрестке о том, как сильно люблю Тину. Без нее нет и меня, потому что живу я ради одного человечка. Вернее, уже двух.

Мои ладони легли на плоский живот. Тиша устроилась под моим боком, дышала все еще тяжело, а пальцами водила по моей груди.

— Люблю тебя, — тихонько шепнула Тина.

— Я тебя больше, — так же тихо ответил я.

— Даже спорить не стану, — еще шире улыбнулась Тина.

А я рассмеялся. Да, с этой женщиной скучать не приходится. Уверен, с ней даже через тридцать лет будет так же, как и сегодня. Иногда — как по минному полю. А бывает, вот как сейчас, тихо и спокойно."

"— Это же невыносимый человек! Тиран! Деспот! Да что он вообще говорит?! Нет, ты только послушай! Ты слышала?! Слышала? Узурпатор какой-то! — громко жаловалась я маме по телефону, размахивала руками, мерила шагами кухню, в то время, как Константин Николаевич готовил для меня свой фирменный чай, а предмет моего недовольства спокойно уплетал пирожки. Ел и никак не реагировал на мои жалобы на него же.

— Ваш чай, Тиша Никоновна, — сообщил Константин Николаевич и поставил чашку передо мной. И чашка моя любимая, и джем клубничный, мой любимый, и стул старик придвинул заботливо, только бы я не ворчала. А ведь был повод! Был!

Ох уж эта мужская солидарность! Ну погодите! Рожу я дочку, поглядим тогда, кто окажется в меньшинстве!

Но, кажется, весь мир восстал против меня.